Можешь откатиться от меня хоть на метр, если тебе так спокойнее, только согрейся сначала, хорошо?
Он прав. Мне становится невероятно стыдно за свой нелепый страх: вот дурочка, как над такой не подшутить? Я киваю и ухожу в ванную комнату, плотно притворив за собой дверь.
***
- Пожалуйста, я должна тебе объяснить. Должна сказать. То есть, рассказать...
То, что говорит Босс о нас с воробышком слишком жестоко, чтобы я мог по достоинству оценить шутку. Я никогда ни о ком не думал в подобном контексте, не представлял с собой рядом, и сейчас просто застываю, чувствуя, как эта новость, вместе с раздражением и досадой на Градова неожиданно приносит с собой боль.
Ее глаза опущены и смотрят в пол. Рука растерянно теребит волосы, падает на колени, сминая ткань платья. Дыхание от волнения прерывается. Птичка впечатлена тостом не меньше меня, и я даже думать не хочу, какая сумасшедшая блажь ударила в седую голову Боссу, заставив заявить о нашей свадьбе. О ком завела разговор девчонка, и кто ей настолько дорог, что тот, кого я должен называть отцом, об этом узнал?
В памяти тут же всплывает застывшая темная фигура в тени дома в провинциальном Гордеевске и полный удивления и тоскливой надежды окрик: ""Женя?"".
И торопливые шаги воробышка, почти сорвавшиеся на бег.
Кто он ей? Явно не просто друг. Так неужели кто-то гораздо больше?..
Черт! Это слишком жестоко ничего не знать о ней. Почти ничего.
Какой-то идиот выкрикивает ""Горько!"", и птичка испуганно вздрагивает. Сердится, в отчаянии прикусывая нежно-алую кожу губ, вздергивает в присущем ей гордом жесте подбородок, и я тут же жадно впитываю это движение в себя.
Прикипаю горячим взглядом к чуть вспухшим девичьим губам, тянусь к ней, как никогда в своей жизни желая привлечь девчонку к себе и, наконец, почувствовать ее вкус...
Вкус летнего сада и солнечной листвы...
Вкус хмеля и чистого удовольствия...
- Илья, п-пожалуйста...
Яшка правильно понял: больше я не спущу ему. Я искалечу его за один только косой взгляд в сторону птички.
Мои пальцы сами собой сжимаются в кулак, когда я вижу, с каким голодом в глазах он пялится на девчонку. Мой брат никогда больше не совершит ошибки по отношению к ней, иначе я сломаю его жизнь легко и без сожаления, стребовав то, что и так давно принадлежит мне.
- Извини, Жень. Я полный придурок, признаю. За все извини.
Извинила, но телефон не взяла. Кто бы сомневался. Жаль, не поняла, чего Яшке стоило сказать ей эти простые слова.
