Возможно, первые слова прощения в его сытой никчемной жизни."
"За столом вновь раздается робкое ""Горько!"", его подхватывает пара бодрых голосов, и губы Воробышек тут же приоткрываются на вздохе, дразня меня влажным блеском. По щекам пятнами ползет смущение, длинные ресницы опускаются, а тонкие пальцы, коснувшись в волнении волос, падают на шелковый вырез платья. Бездумно сминают ткань, помогая птичке облегчить дыхание, обнажая мягкую сливочную полноту груди и что-то кремово-пенное на ней.
..
Ай, черт! Это выше моих сил!
Я вскакиваю и поднимаю встрепенувшуюся девчонку. Бегу без оглядки, покидая наряженный и невероятно душный карнавальный зал, в желании заткнуть кулаком глупые глотки незнакомых людей и как можно надежнее изолировать от себя птичку.
Закрыть за семью засовами. Потому что я едва не сорвался. Едва.
- Сынок, ты выпил. Не думаю, что сейчас самое время в ночь и гололед рисковать девчонкой. Не повторяй ошибок Якова. Ты знаешь: комната по-прежнему за тобой, как всегда.
Женя может воспользоваться соседней с твоей спальней гостевой. Если посчитает нужным, конечно. Комнаты уже готовы.
Да, да, чертов Босс! Ты, как всегда, все предусмотрел! Я просто не смогу ее, уставшую, вывести в ночь на мороз. Не смогу остаться с птичкой наедине больше минуты, не выветрив хмель желания из головы.
Потому что я хочу ее. Хочу. Как никого и никогда не хотел прежде.
- Иди, воробышек. Просто иди, - как можно суше и холоднее.
- Я прошу.
Иначе мне просто не устоять, чтобы не обидеть тебя. Не стиснуть в объятиях и не зацеловать до смерти, до сладкой боли в челюсти и вымоленного вздоха. Потому что я должен тебя касаться, я хочу тебя касаться. Сейчас. Постоянно. Каждую минуту. Каждую секунду. Везде. Черт! Да, именно так! Везде! Это сумасшествие чистой воды, наваждение, не иначе, от которого я не могу убежать.
Не могу.
Она уходит, оставив после себя пустоту. Срывается с места, взметнув у колен синий шелк.
Ее больше нет рядом, но одиночество не облегчает муки желания. Я закрываю глаза, от тяжести внезапной потери не способный сделать и шагу, и вот она вновь стоит передо мной, такая нежная и желанная, она - гордая птичка воробышек.
Возможно, чья-то девушка. Чья-то невеста. Чья-то любимая...
Не моя.
Твою мать! Да отчего так душно в этом проклятом доме!
Что мне лепечет Ирка? Какой-то бред о вечной любви.
