Может быть куда серьезнее, чем он привык, но слова Кольки, до боли правдивые и жесткие, неожиданным уколом будоражат то, что спряталось ото всех в сердце. Вызвав отчаянное желание возразить парню, несмотря ни на что. - Но и в выводах насчет Люкова с тобой не соглашусь. Извини, если разочарую своей наивностью. Что думают о нем другие - мне нет дела. Я давно выросла из подобных советов и из чужих мнений. Понимаю, что беспокоишься ты по дружбе, по доброте душевной, но... До сегодняшнего дня у меня не было повода сомневаться в Илье.
Думай, что хочешь - он куда лучше многих парней, которых я знала. И честнее. Спасибо за беспокойство, Невский, но не переживай за меня, хорошо? Полагаю, с крючком я справлюсь.
Ну вот, сказала. Теперь Кольке только и остается, что обреченно вздохнуть и покрутить у виска пальцем. Еще бы - глупая птичка. Простая и нехитрая, как детский букварь.
И он вздыхает - тяжело, с присвистом, - смотрит на меня с отеческим укором в глазах."
"- Что-то сомневаюсь, - неохотно признается.
- Легко сказать, Воробышек, сложнее выполнить. Ну, да ладно, разберемся без тебя, Женька, - вдруг улыбается, потирая синяк. - Жаль только, я жизни задолжал слегка, даже не знаю, как теперь быть?
- В смысле? - настораживаюсь я, почему-то отчаянно веселя парня.
- В Испанию вот к отцу не слетал в этом году, а он, между прочим, ждет. Сегодня уже второе января, Воробышек, а я до сих пор здесь! Торчу с тобой в чертовом универе, а там такая рыбалка на Коста Брава! Закачаешься!
- Рыбалка? - удивляюсь я переменчивому настроению Невского, поднимая к нему лицо.
- Ну и причем она к тебе благородному? Что-то не пойму.
Колька садится рядом и обнимает за плечи, снимая своей близостью охватившее меня напряжение.
- Как это причем, птичка? - искренне изумляется. - Я тебе кто? Друг? Или мимо проходил?
- Друг, - соглашаюсь я.
- Правильно, - кивает парень с одобрением. - Причем самый верный! И, как друг, буду вынужден вступиться за поруганную честь подруги. А еще лучше до того, как над ней надругаются! Вот тут-то Люков меня и укокошит, а значит, прощай Испания и потрясающий клев.
Адьос, девочки! Поплачьте над хладным трупиком Невского!
Я подозрительно кошусь на парня, соображая, где в словах подвох, но глаза у него честные-честные.
- Ты шантажист, Колька! - не сдержавшись, толкаю его под ребро локтем.
- Есть такое, - не увиливает он. У Кольки странное чувство юмора, но я давно привыкла к нему.
- И почему сразу он? - бормочу, поправляя очки.
