Я слышу в них усталость, сдержанную твердость и ответственность за меня. За тот непростой момент, свидетелем которого он стал, и понимаю, что одному Богу известно, почему он ведет себя так со мной. С той, что своим появлением привнесла в его жизнь столько проблем.
Мне становится неуютно от их груза, лежащего на чужих плечах, и еще более неловко от того, что я собираюсь сказать ему.
- Я вовсе не предлагаю тебе уехать, Илья. Просто сегодня лучше этого места нам не найти."
"Вот теперь он напрягается по-настоящему. Мышцы плеча каменеют под моими пальцами, спина разворачивается от медленного вздоха.
Я тут же отпускаю его, отдергиваю руку от теплой ткани джемпера, вобравшей тепло его горячего тела, давая Илье возможность не чувствовать меня. Не сожалеть еще больше о сегодняшнем дне, о том, что коснулось его так неприятно и неожиданно.
Тишина в комнате вязкая и плотная, почти как застывшие в воздухе туманной дымкой пыльные кристаллы воды. Она обтекает нас, оплетает, вьется невидимыми нитями, связывая руки и сковывая дыхание, выдавая с головой малейшие интонации голоса.
Сейчас голоса Люкова, оцарапавшего эту тишину тихой хрипотцой.
- Тогда как же нам быть, Воробышек?
- Мы переночуем здесь. Ты и я. Ты сказал, что это не страшно.
Он смотрит перед собой в чуть подернувшееся морозцем стекло, за которым в свете молодой луны застыл лес, проводит рукой по растрепавшимся на ветру волосам, с силой сжимая затылок.
- Сказал. Но, ты же видишь, здесь только одна кровать...
- Она... она широкая.
- ... и одна напуганная девчонка.
- Не одна, Люков, она с тобой.
- Не думаю, что она захочет сегодня делить ее со мной.
- Девчонка делила. Все это было уже, Илья. Просто еще одна ночь, просто еще одна комната. Просто отдых, так нужный и тебе и мне.
Он поворачивается и отходит от окна. Подойдя к фигурному креслу, одиноко приткнувшемуся у стены, поднимает сброшенную было куртку. Возвращается за телефоном...
- Илья... - кажется, я двигаюсь за ним, как тень.
- Все нормально, Воробышек. Оставайся здесь и поспи, номер вполне уютный.
Я буду рядом, обещаю. Переночую в машине, так что не переживай.
Мне сложно признаться, но остаться одной, после чудесного вечера, что он подарил, равносильно оказаться выброшенной на берег рыбешкой, и, все же, мои страхи - ничто перед осознанием того, что он поступает неправильно. Что это не честно, что так нельзя, что это мне, а вовсе не Люкову, Бог знает сколько времени проведшему со мной, сейчас должно быть холодно и неуютно, и негде спать.
