- Да, я теперь знаю, что даже такого, как он, можно остановить, и все же... Я не хочу, чтобы у него появился хоть малейший шанс навредить тебе. Я так испугалась, когда ты вернулся, я видела, каким он бывает жестоким...
- Воробышек...
- Возможно, я в конце концов сдамся, - я говорила, Игорю под силу причинить вред моей семье, он не остановится ни перед чем, - но я никогда не соглашусь быть... никогда не буду с ним по доброй воле. Понимаешь?
Я протягиваю руку, нахожу его ладонь и вплетаю в нее свои пальцы. Новая неожиданная мысль вместе с пробуждающимся в моем теле теплом всплывает из водоворота на поверхность, и я признаюсь:
- Знаешь, а ведь я купила елку и новогодние игрушки, я помню, ты хотел.
Только, кажется, их разбили.
- Воробышек, что ты делаешь? - шепотом спрашивает Люков, безвольно встречая мое прикосновение.
- Не знаю.
- Женя...
- Илья...
- Ты понимаешь, что я не смогу остановиться?
- Не останавливайся...
Люков осторожно высвобождает ладонь из моих пальцев и садится на полу, уронив волосы на лицо.
- Черт! Птичка, - шепчет с досадой, - это выше моих сил! Все же мне лучше уйти! - Стремительно поднявшись, бросает подушку и плед в кресло, направляясь к двери. - Ты спи. Я вернусь за тобой утром.
Вот так - коротко оборвав нити, уходит светлой тенью в ночь, оставляя меня одну, а я понимаю, что не хочу отпускать его. Не могу! Потому что это тоже выше моих сил - остаться без него. Потому что все, что я думала о нем, думала о себе - все ерунда! Глупость! Тлен! Ничто! Пыль перед откровением, накрывшим меня с головой.
Пониманием, что только он сейчас важен для меня, только его близость, только его руки, только его тепло.
Только это наше общее с ним мгновение.
Глупая, глупая птичка воробышек! Что же ты наделала?!
Я вскакиваю с кровати, путаюсь в одеяле и падаю на пол. Схватившись на ноги, отбрасываю одеяло прочь и нагоняю Люкова уже в прихожей. Вцепившись в предплечья, приникаю лбом к широкой мужской спине и выдыхаю, взмаливаюсь, останавливая, но мне плевать:
- Не уходи! Да! Люков, слышишь, да! Пожалуйста.
.. Не оставляй меня.
Он замирает под моими руками, а я крепче прижимаюсь к нему.
- Помоги узнать, как это - быть с тем, кто хочет тебя, и кого хочешь ты. Кого очень хочешь! Если ты сможешь ко мне прикасаться после Игоря.
Он вновь словно статуя - напряженный, твердый, и только сбившееся дыхание выдает его. Я отпускаю руки, обхожу его и заглядываю в лицо, скрытое сейчас от меня полумраком ночи.
- Илья, не молчи.
