Это куда ближе к истине, куда ближе к тому, что можно назвать желанием, - назойливым, быть может, неутоленным, но могу ли я за то пенять ему? Тому, кто сам вызывает во мне столько чувств, что впору бежать от них сломя голову. Бежать от парня, рядом с которым мне так спокойно, словно я напрочь отрешена от мира со всеми его бедами. К которому меня тянет точно магнитом. Рядом с которым... Да, я должна признаться себе! Рядом с которым я хочу быть больше всего на свете, и которому никогда не признаюсь в том.
И все же, как он может меня хотеть? Измятую чужими руками, с исцарапанным лицом и измученными губами, представшую перед ним в таком неприглядном свете? Как? Ту, из-за которой пострадал его дом? Из-за которой он едва не пострадал сам! Это жалость, это сочувствие и все, что можно считать человечностью, это минутное притяжение, - ведь я давно поняла, что Люков вовсе не ледяная глыба.
Господи! - я вновь вспоминаю все, произошедшее с нами, и закрываю лицо руками. - Какая ужасная ситуация! И как ужасно, что мое прошлое сегодня коснулось Ильи.
В комнате достаточно тепло, однако меня все равно бьет непреходящая дрожь. Я стягиваю джинсы, но остаюсь в свитере и послушно забираюсь в постель - похоже, слушаться и доверять Люкову уже входит у меня в привычку.
Постель большая и холодная, не уютная, чужая. Я ложусь на самый край и укрываюсь одеялом до подбородка, желая по минимуму ощутить себя ее частью. Жду Люкова, не смыкая глаз, так и не выключив свет, и не прикрываю глаза даже тогда, когда он выходит из ванной комнаты и подходит к кровати.
На мгновение склоняется надо мной, обдав запахом мужского геля и свежести, сдергивает подушку, свернутый в валик плед, еще один и расстилает себе на полу походную постель вблизи от меня. Щелкнув выключателем, раздвигает шторы - так, чтобы снежная ночь осветила комнату, и, не раздеваясь, ложится на пол, оставшись в джемпере и джинсах, забросив руки за голову.
И замирает, не выдает себя в тишине ни одним движением. И лишь спустя длинный выдох.
..
- Спокойной ночи, Воробышек.
И мой прервавшийся вздох...
- Спокойной, Илья.
И вновь тишина. И густая полутьма ночи, в которой мы долго лежим молча без сна, думая каждый о своем.
Я знаю, что он не спит. Его спокойное дыхание едва слышно, но ему не обмануть меня. Я поворачиваюсь на бок, затем на живот и чуть сползаю с края кровати, желая видеть хотя бы тень Люкова.
- Илья... - окликаю шепотом парня, упирая подбородок в подушку.
