- Удивил ты меня, Роман, и сын твой удивил: так обвести Байгали вокруг пальца! - прогнав с лица улыбку, наконец, произносит Матвей, и я вся обращаюсь в слух. - И ведь, паршивец, не заикнулся о тебе ни разу!
- М-да, нечем мне перед тобой похвастаться. По всем статьям я виноват. Так что скажешь, Байгали?.. Поможешь? Или на свои силы рассчитывать?"
"- Не дома ты, Большой Босс, чтобы в одиночку в незнакомом лесу рукава закатывать да сучья рубить. Боюсь, не справишься. Шаман - сошка мелкая против тебя, ну так и ты не на своей земле стоишь.
А в чужой степи да на чужой тропе не то, что заяц - матерый волк в капкан угодить может!
- Так как, Байгали?
- Помогу. Все же сыну твоему я не просто друг, а отец названный. И не смотри так ревниво! Знай я раньше, чей он сын - жилы бы из тебя вытянул, что такого парня едва не загубил! Я ведь его в преемники хотел. В зятья. Дочь у меня подросла - Гулька. Красавица! Глаз на него положила, но разве ее за то винить можно?..
Я так и застываю с заполошенно бьющимся сердцем, а мужчина договаривает:
- Такой джигит, эх... Цена мне - линялый тымак*, если не помогу!
Он улыбается хмуро поджавшему губы Боссу и показывает широким жестом на дверь.
- Прошу в дом, гости дорогие! Женщин к столу - обогреться с дороги, а нам бы с тобой, Роман, с глазу на глаз поговорить не мешает, раз уж свидеться выпал случай. Ни к чему ребят напрягать, вон как встопорщились молодцы!
- Поговорим, Матвей, - соглашается Босс и дает отмашку обступившей нас охране отойти к машинам.
- Идем в дом, Валюша, вы с Женечкой совсем замерзли, - мягко подталкивает под спину маму, на которой, кажется, и лица нет - настолько происходящее этим днем все еще ошеломляет ее.
У Босса очень теплый тон и внимательный взгляд, он ведет нас к дому, приобняв за плечи, показывая всем свое расположение, но даже я сбиваюсь с шага, когда черноглазый Матвей, поднявшись по ступеням крыльца и собственноручно распахнув перед нами массивные входные двери, вдруг обращается к маме, приглашая переступить порог:
- Госпожа Градова?
- Черта с два! - она спотыкается и говорит это очень быстро и тихо, схватившись рукой за ворот плаща, но все равно сказанное ею звучит невежливо, и мама, глядя, как удивленно замер у дверей хозяин, тут же пытается исправить ситуацию:
- Госпожа Воробышек! То есть, не госпожа, - теряется, покраснев, как помидор.
- Просто Воробышек.
