- А разве у тебя есть невеста, Люков?
- Есть. Когда узнал, сам удивился, а потом уже поздно было открещиваться - увяз по уши! Сероглазая девчонка, аппетитная как булочка!
- Да-а? - она игриво опускает ресницы, поднимая руки на мои плечи. - А она об этом знает? Та, которая как булочка.
- Уверен, что догадывается, - целую я мягкие губы. - Хочешь, покажу фотографию, что стащил из ее дома? Она у меня красавица.
- Так уж и красавица? - птичка в сомнении ведет голым плечом.
- Именно!
Воробышек вздыхает, а я играю с ее волосами.
Отвожу волнистые пряди от лица, пропуская их сквозь пальцы. Глажу сбитыми костяшками нежную щеку своей девочки.
- Какой ты самоуверенный, Люков, - замечает она, лаская меня теплым взглядом.
- Что есть, то есть, - соглашаюсь, вспомнив вдруг, какой удивительно чистой и наивной она показалась мне, впервые очутившись в моей квартире, и каким я себе тогда казался грязным. - Так ты ответишь ""да""?
Я опускаюсь на колени, накрывая ладонью тонкое запястье, лежащее на моем плече, и, наконец, говорю то, что чувствую, заглядывая с надеждой в распахнувшиеся любимые глаза.
- Воробышек, я хочу тебя целиком и полностью. Рядом, на всю жизнь. Я хочу засыпать с тобой и с тобой просыпаться, любить тебя каждую минуту, с каждым биением своего сердца только сильней. Моя сказочница, я хочу быть твоим мужем.
***
""Мамин взгляд полон укора и неодобрения, а еще усталости. Я только что сказала ей, что остаюсь с Ильей и понадеялась на порядочность Босса, вызвавшегося самолично доставить маму домой в Гордеевск, пролистав в руке, но так и не дав ей обещанный телефонный номер Люкова.
- Значит, так официально, да? Илья Люков? - вспоминает мой промах Илья, когда мы два часа спустя лежим в его спальне, и я, воспользовавшись короткой передышкой между нашими ласками, ускользнув на миг из рук, что сводят меня с ума, оторвавшись от губ, что кружат голову, сев в кровати, пытаюсь узнать, как мама добралась домой.
Люков мягко отбирает телефон и смотрит в адресную книгу абонентов.
- Ну, наверное.
- Измени, - шепчет, прижимаясь грудью к моей спине и целуя в затылок. Крадется пальцами по плечам. - Воробышек, измени, я так хочу.
Он так нежен со мной, так невозможно ласков, что мне ничего не остается, как выгибаться под его руками урчащей кошкой.
- Ммм... Но как же мне тебя записать, Илья? - спрашиваю, накрывая на своей груди его ладонь, подставляя шею под опаляющее кожу горячее дыхание.
- Придумай, птичка, ты же у меня романтик и выдумщица.
