Умеешь ты расположить к разговору людей. Больше ничего не говорил?
- Еще каялся в эгоизме.
- Говорю же, нимб и крылышки тебе к лицу.
Я толкаю его локтем в бок, и мы тихо смеемся.
- Скажешь тоже...
- Послушай, Илья, - спрашиваю после того, как он отпускает меня, снова с удовольствием нацеловав мои губы. - Ты только не подумай чего... А Большой Босс он что, всегда так любезен с женщинами? Вот как с моей мамой?
Люков вздыхает:
- Не думаю, воробышек. Скорее наоборот: слишком много всегда было охочих заполучить Градова.
Пока я жил рядом с ним, я не замечал возле него ни одной женщины, хотя я мог и не знать об этой стороне его жизни.
- А что же мама Якова?
- Живет в Америке, насколько я знаю. Он давно избавился от нее.
- Странно это все.
- Что? Волнуешься? - Люков легонько щелкает меня по носу.
- Да. Мне кажется, моя мама ему нравится. Или, - я поднимаю к нему лицо, - это очередная шутка Босса?
- Я так не думаю, моя девочка, - он гладит меня по волосам. - Ничего удивительного, я его понимаю.
- Да? - удивляюсь я.
- Да, - серьезно отвечает Люков. - Ты очень похожа на свою мать. Дай время и, думаю, она так же, как ты из меня, будет вить из Босса веревки.
- Что? - я даже отодвигаюсь от Люкова, возмущенно моргая. - Я не буду, Илья! Никогда! Зачем мне?
- Будешь, - он мягко возвращает меня к себе в объятия, шепчет на ухо. - И знаешь что?
- Что? - затихаю я на его груди.
- Я тебе это позволю. И даже буду получать настоящее удовольствие.
Не позволю только одного - снова уйти.
- Ох, Илья, мне так жаль...
- Ладно уж, моя жалостливая птичка. Поехали. На каждой вечеринке должен быть свой гвоздь программы. Похоже, сегодня эта злая участь выпала нам.
***
Но вечеринки нет. В доме Романа Сергеевича Градова не в пример прошлому разу тихо и пустынно. Лишь молчаливая охрана, беспрекословно распахнувшая перед нами ворота в поместье, и черный дворовой пес, мирно пробежавший рядом с машиной по одинокой аллее."
"Дворецкий встречает нас вежливым приветствием и провожает в незнакомую мне столовую - небольшую уютную комнату в глубине дома, отделанную тонкой позолотой, светлым палисандром и камнем, очень похожим на малахит.
Мы с Люковым входим в нее и останавливаемся на пороге, удивленные отсутствием большого количества лишних людей.
Только Градов. Мама. Братья.
Больше никого.
И мы.
У мальчишек ошеломлено-убитый вид. Пожалуй, я еще не видела их такими понурыми.
