Горе господина Гро

Смотрите, первая смерть от утраты Искры имела место, как я уже сказал, семнадцать дней назад. Следующая — три дня спустя. Еще через два дня — новый покойник. На этом перерывы заканчиваются, каждый день кто-нибудь умирает, в иные дни — сразу двое; позавчера в столице было зарегистрировано сразу три смерти от утраты Искры, вчера — то же самое. Сегодня, впрочем, отмечен только один случай, но до полуночи еще есть время. Если бы речь шла об убийце, я бы сказал, что со временем он, как говорится, набил руку.

— Меткое замечание, — кивнул я. — Спасибо, ты очень мне помог. И поможешь еще больше, если согласишься составить компанию сэру Хумхе. Дома он, знаешь ли, скучает. При этом у меня куча дел в городе, а присутствие призрака на ночных улицах крайне нежелательно.

— Об этом не может быть и речи, — согласился Шурф. И вежливо добавил: — Надеюсь, сэр Хумха не станет возражать против моего общества.

Призрак невнятно пробурчал что-то не слишком любезное, дескать, в его положении выбирать не приходится, но мы с Шурфом предпочли сделать вид, будто не разобрали ни слова.

— Ну вот и договорились, — поспешно сказал я. И направился к выходу. Ждать вестей от Кобы можно в любом трактире и вообще где угодно, лишь бы там не было Хумхи.

Сэр Шурф не рискнул оставлять призрака без присмотра и не пошел меня провожать, но почти сразу прислал зов, я еще дверь за собой закрыть не успел.

«А как мне следует держать себя с сэром Хумхой? — спросил он.

«У тебя и без моих советов прекрасно получается. Продолжай в том же духе: восхищайся, расспрашивай, интересуйся его мнением по любому вопросу, соглашайся почаще, и старик будет совершенно счастлив. Есть только одна опасность: он вполне может решить, что обрел наконец родную душу, покинет мой дом и переберется к тебе — навеки. Ничего не имею против, но имей в виду, у него тяжелый характер».

«Ну, положим, это можно сказать о любом из нас», — заметил Шурф.

Он умолк, я даже немного удивился: сэр Шурф человек вежливый, не в его обычаях исчезать из сознания собеседника, не попрощавшись, но оказалось, это просто пауза.

«Единственным известным мне обладателем по-настоящему легкого характера был мой покойный отец, — неожиданно сказал Шурф. — Впрочем, вполне возможно, что я заблуждаюсь, и с другими людьми он вел себя совершенно иначе. Но теперь можно только гадать.