Горе господина Гро

 — В кои-то веки мне удалось встретить человека, наделенного редким даром глубокого понимания моих мыслей!

Вот уж воистину редчайший дар, кто бы спорил.

— Наговоритесь еще, вся ночь впереди, — вздохнул я. — Сейчас разберемся с делами, и оставлю вас обоих в покое — хоть до утра, хоть до конца года, как пожелаете.

Хумха ничего не ответил, но молчание его было вполне негодующим, от напряжения не только воздух звенел — оконные стекла дребезжали. Что-что, а такие фокусы отцу и при жизни всегда удавались на славу.

Шурф, хвала Магистрам, не обратил ни малейшего внимания на все эти страсти. Он вообще обладает счастливым умением выбирать, что замечать, а что нет; в каком-то смысле он уже давно живет в идеальном мире, где происходят исключительно интересные и важные события — причем именно в такой последовательности. Крупномасштабных трагедий и катастроф ему и там наверняка хватает, зато ни склок, ни дрязг, ни оскорбительных намеков, ни мелких пакостей нет в помине; не удивлюсь, если он уже давным-давно благополучно забыл об их существовании или вовсе никогда не знал — а что ж, я бы совершенно не удивился.

— Желая получить как можно более полную и ясную картину ситуации, я изучил все отчеты с начала года, благо их было совсем немного, — с присущей ему обстоятельностью начал Шурф. — Первый из рассмотренных мной случаев смерти от утраты Искры имел место еще весной, в двадцать восьмой день года, но, честно говоря, я не думаю, что он вас заинтересует. Сэр Аббата Швах болел несколько лет и…

— Да, знаю.

Помощник его домашнего знахаря рассказывал потом в «Пьяном скелете», что сэр Швах очень тяготился своим безнадежным положением и давно бы отказался от лечения, но хотел дождаться возвращения старшей дочки — не то из Умпона, не то из Таруна, где она несколько лет изучала какие-то экзотические искусства. Дождался, попрощался, после чего сразу перестал принимать лекарства и на следующий же день умер — чего, собственно, следовало ожидать. Давай дальше.

— События, которые, как я понимаю, являются причиной вашего беспокойства, начались семнадцать дней назад. Это похоже на эпидемию в миниатюре. Масштабы, конечно, несопоставимы, но обычно от утраты Искры в столице умирают два-три человека в год, уж никак не больше; впрочем, это вы знаете не хуже меня. На мой взгляд, двадцать три случая за семнадцать дней вполне можно считать эпидемией.

— Двадцать три? — переспросил я. — Совсем плохо дело.