Горе господина Гро

Возница подбросит вас до дома и доставит обратно — это непременное условие. Думаю, вы сами понимаете, какую взятку должны мне предложить.

Габа окончательно растерялся.

Вообще-то Джуффин умеет разговаривать с людьми понятным и приемлемым для них языком, но Габу он как будто нарочно дразнил.

— Разумеется, — подтвердил он. — Я вовсе не так бескорыстен, как вам, должно быть, показалось. И забочусь не столько о вашем благополучии, сколько о своих интересах. Я очень любопытен. Поэтому вы должны будете проделать свой фокус у меня на глазах.

Вы готовы?

— Ннну ддда, конечно. Ммможно и на глазах, какая разница, никакой особой тайны тут нет. — Бедняга не мог поверить, что так дешево отделался, даже заикаться на радостях снова начал.

— Договорились, — кивнул Джуффин, подталкивая его к выходу. — Вот и поезжайте. И возвращайтесь как можно скорее.

Когда за Габой закрылась дверь, Джуффин повернулся ко мне:

— Кофа, мне совсем не нравится ваше настроение. Так, чего доброго, из вас тоже придется горе вытряхивать.

— Мое горе и без того снаружи, — вздохнул я. — Сейчас небось заявится… Как он все время меня находит? Уму непостижимо.

— Да ну, бросьте, тоже мне нашли непостижимое. Для призрака самое обычное дело, все они те еще Мастера Преследования. Я как-то расспрашивал своих гажинских приятелей, они говорят, что видят сияющие следы, которые оставляют живые, но не на земле, а на расстоянии одного-двух метров над ней, причем это зависит не от роста, а от каких-то иных индивидуальных особенностей.

Это невидимое для нас с вами сияние — и есть, с точки зрения призрака, главный признак жизни, или даже сама жизнь. Наиболее яркие и долговечные следы, по их утверждению, оставляют дети и могущественные колдуны, так что нам с вами, Кофа, от призраков не скрыться, при всем желании. А вам от сэра Хумхи — и подавно. Вы же, строго говоря, единственный смысл его нынешнего существования. Вам я, конечно, искренне сочувствую, но для вас это — просто житейская неприятность, а для сэра Хумхи — настоящая катастрофа. Я хочу сказать, так он, чего доброго, упустит все самое интересное.

— Я тоже упущу самое интересное, — сердито сказал я. — Уже вовсю упускаю.

— Вы имеете в виду, он отвлекает вас от работы? Но это и есть мелкая житейская неприятность, дело поправимое, за вас-то я спокоен. А за него — нет. Ну что вы так на меня смотрите, Кофа? Я не заступаюсь за Хумху, а просто констатирую некий малоизвестный, но вполне бесспорный факт.