Горе господина Гро

Видите ли, маги вообще-то очень редко становятся призраками, это считается довольно жалкой участью — и совершенно напрасно, потому что именно для могущественного колдуна такое посмертное возвращение в Мир может стать началом нового великого приключения, по сравнению с которым вся долгая, интересная предыдущая жизнь — всего лишь подготовительный этап. Но может и не стать.

— С точки зрения Хумхи, самое головокружительное приключение — действовать мне на нервы. И уж эту возможность он не променяет ни на какие перспективы.

— Похоже на то. Это меня и удручает. И ведь что самое печальное: он пришел к вам с искренним намерением помириться. Быть рядом, помогать и поддерживать. Совершил почти невозможное, вернулся в Мир не сразу, а через двести лет после своей смерти, я вообще не слышал, чтобы еще кому-то удавалось нечто подобное, — и все только для того, чтобы поймать момент, когда вы повзрослеете, забудете старое и окончательно перестанете на него сердиться. Такова сила родительской любви.

— Вообще-то, при жизни Хумха был не шибко чадолюбив, — заметил я.

— Одно другому не мешает, — задумчиво сказал Джуффин. — Как ни печально, мы с вами говорим об одном и том же. Почему-то принято считать, будто любовь — это непременно светлое и прекрасное чувство, а уж быть объектом чьей-то любви — сплошное удовольствие. Увы, это почти всегда не так. Перекроить по своей мерке и оставить при себе — вот чего обычно хотят любящие — супруги или родители, без разницы.

— Все хороши, — согласился я. — Но, честно говоря, я бы все-таки предпочел иметь дело с влюбленной барышней. С ними, в отличие от Хумхи, я обычно худо-бедно справляюсь.

— В любом случае, не отчаивайтесь. Придумаем что-нибудь, — пообещал Джуффин. — Потому что, конечно, все это не дело. Вам надо работать, а сэру Хумхе — как-то жить дальше, в новых, необычных для него, но весьма многообещающих обстоятельствах.

— Спасибо, — вздохнул я. — Он, конечно, очень мешает. Ходит за мной всюду, бурчит, отвлекает, людей распугивает. А все-таки проблема во мне, а не в нем. С тех пор как он появился, я сам себя не узнаю. Почему я так легко позволяю ему выбить меня из колеи? С какой стати так сержусь?

— Ну как — почему? В конце концов, он же вас когда-то заколдовал, — пожал плечами Джуффин. — Я бы за такое убил, а вы даже не рассердились как следует.