— Я, конечно, почти деревенский парень, с окраины Кеттари, но наши шимарские крестьяне стараются обходиться старыми дедовскими фокусами.
— В общем, это очень простые заклинания, второй и третьей ступени. Одно прогоняет страх, вернее, притупляет чувство опасности, другое внушает привязанность. Кстати, в старые времена многие няньки на первых порах читали их над хозяйскими детьми — чтобы не робели и ходили за ними хвостиком.
— Ничего себе! — не удержался я. — И родители им это позволяли?
— Почему нет? Заклинания совершенно безобидные, не приворотное зелье какое-нибудь.
На взрослых людей они вообще не действуют, а на детей влияют весьма эффективно, но недолго, от нескольких часов до трех-четырех дней, все зависит от природной твердости характера, которую обычно называют упрямством. Потом можно повторить, но обычно не приходится, дети быстро привыкают к своим нянькам и вообще к чему и кому угодно… Я, собственно, откуда это все знаю: еще в молодости, когда только начал практиковать, все думал, как бы сделать, чтобы дети меня не боялись, я же порой совсем маленьких брался лечить, а они видели незнакомого дядю и орали от страха, что, мягко говоря, не способствовало выздоровлению.
И тогда я вспомнил собственную няньку и решил воспользоваться старыми проверенными методами, отлично получилось… Да, так вот, когда я увидел, что в результате моей ворожбы горе превратилось в маленького ребенка, прочитал эти заклинания, чтобы ей было рядом со мной хорошо, в смысле, не страшно и уютно.
И она действительно очень ко мне привязалась, всюду бегала следом… Но сейчас это ни к чему, она же со мной не останется, я правильно понимаю?
— Правильно, — кивнул Джуффин. — А остальные ваши пациенты не захотели приручать детишек, да?
— Да. Я всем объяснял, что так можно сделать, но эта идея никому не пришлась по вкусу. Люди их боялись, просили только об одном: заберите их отсюда куда-нибудь. Я, собственно, не настаивал, воля пациента — закон.
Ну и моя питомица хотела побольше времени проводить со своими, так что поначалу я забирал всех к себе. Отвел им комнату наверху, они там все вместе тихонько сидели, меня не беспокоили. Им же вообще ничего не надо, даже еды. Принесешь фруктов или сластей — едят, но неохотно, как будто тяжелую работу делают, лишь бы поскорее с этим покончить; я быстро убедился, что для выживания им питаться не нужно, и оставил ребят в покое.
