Горе господина Гро

Потом, когда их стало больше полудюжины, они стали подолгу гулять, иногда ночевать не возвращались; в конце концов сами нашли себе другое убежище, пустую усадьбу по дороге в Новый Город — знаете, одну из тех, чьи хозяева в лучшем случае через сто лет из ссылки вернутся, и вокруг такие же заброшенные дома, никаких соседей. Я пару раз съездил, поглядел, убедился, что там тепло и сухо, дети, вроде, довольны, и больше в их дела не лез. Мне с ними тоже, знаете, не слишком уютно было, хоть я и стыдился себе в этом признаваться.

— Еще бы, — сочувственно поддакнул Джуффин. — Они же выглядят как дети, а вы — детский знахарь. Конечно, вы до последнего старались быть им полезны или хотя бы не вредить. Чему я, собственно, удивляюсь… Знаете что? Вы, пожалуй, поезжайте домой. У вас был тяжелый день. Отдохните, если получится. Все что могли вы уже сделали.

— А вы не будете вызывать чиновников из Канцелярии Скорой Расправы? — недоверчиво спросил Габа. — Я думал об этом, пока ездил за снадобьями.

Неправильно все же вот так меня отпускать. Как ни крути, а если бы не я, двадцать три человека были бы сейчас живы. А еще двадцать три — счастливы.

— Так и есть, — согласился Джуффин. — Но Канцелярия Скорой Расправы занимается преступлениями, а не роковыми ошибками. И это, на мой взгляд, правильно. В противном случае, пришлось бы взять под стражу все человечество, начиная, к примеру, с меня: все мы время от времени ошибаемся. Вы облегчали чужие страдания, предварительно проверив новое лекарство на себе, как и положено ответственному знахарю, — что с вас взять? Лично мне кажется совершенно невероятным, что вы так и не поняли, каких чудовищ породили, даже разобраться толком не пытались, но непоследовательность и отсутствие любознательности — скорее беда для ученого, чем преступление.

Тем более запретной магией вы не злоупотребляли, следствию помогаете — выходит, у меня даже нет формального повода сажать вас в Холоми. Я бы и рад вас упечь, просто чтобы облегчить муки вашей совести. Но ничего не выйдет. И заранее прошу об одном: не пытайтесь выпустить наружу еще и ее. Чужая совесть, без присмотра разгуливающая по городу, — это натурально конец света.

Габа Гро, ясное дело, не смог по достоинству оценить эту шутку. Только еще больше пригорюнился.

— Не знаю, что я буду делать, когда окажусь дома, наедине с собой, — вздохнул он. — Я и с горем-то своим, как видите, за столько лет не смог справиться.