Горе господина Гро

Изменять внешность я, хвала Магистрам, научился еще в юности, поэтому мое присутствие всегда и везде кажется уместным и никого не смущает. Понятно, что интересуют меня не столько развлечения, сколько чужие разговоры и мысли — к вашему сведению, большинство людей довольно громко думают. К сожалению, по большей части о ерунде, хотя встречаются и занимательные случаи. Разумеется, мне пришлось обзавестись множеством агентов, способных внимательно слушать и убедительно говорить, а в случае нужды — действовать, но, хвала Магистрам, у меня неплохое чутье, благодаря которому я сам обычно оказываюсь в нужное время в нужном месте и довольно редко пропускаю по-настоящему интересные вещи.

Обычно, когда мне вдруг приходит в голову бросить все дела на самотек, вернуться домой пораньше и как следует выспаться, это означает, что ночь в столице будет скучная — в наилучшем, с точки зрения стража порядка, значении этого слова.

Однако дождливым осенним вечером сорок пятого года Эпохи Кодекса я, сам того не ведая, отправился домой лишь потому, что самому интересному событию этой ночи предстояло случиться в моей собственной спальне.

Поначалу ничто не указывало на возможность такого поворота: я отпустил слуг отдыхать, принял ванну, напился камры и с удовольствием почитал в постели — роскошь, которую в те времена нечасто мог себе позволить. А когда решил, что на сегодня хватит, и обратился к лампе с просьбой погаснуть, в спальне появился призрак моего отца, Хумхи Йоха, и спутал все мои планы — если бы только на ближайшие часы!

Но об этом я пока не догадывался, а потому воззрился на привидение с любопытством и даже симпатией.

Не могу сказать, будто меня так уж мучила совесть, и все же я не раз думал, что зря не попрощался с умирающим стариком по-человечески. Если учесть, что служебное положение и в те дни обязывало меня быть в курсе всех городских новостей, проморгать кончину собственного родителя было как минимум непрофессионально, а делать промахи я никогда не любил. И вдруг жизнь предоставила мне шанс исправить ошибку, пусть даже с опозданием на две сотни лет.

Тем временем призрак отца моего заговорил. Тон его был самый торжественный.

— Сын мой, — объявил он, — наконец мы встретились!

— Доброй ночи, — вежливо ответил я.