Горе господина Гро

Немного помолчал и осторожно спросил: — Чем обязан?

Мне, конечно же, хотелось немедленно выяснить, самостоятельно он превратился в привидение или благодаря чужой помощи? Намеренно или случайно? И, если уж на то пошло, где ошивался столько лет? Обычно если человек по какой-то причине становится призраком, это происходит сразу же после его смерти, и он принимается досаждать живым немедленно, не дожидаясь даже собственных похорон. Но мне показалось, что будет неделикатно вот так сразу обрушиваться с расспросами.

Тем более, зная Хумху, я не сомневался: если он захочет поведать мне о своих делах, будет довольно трудно не выслушать его историю во всех подробностях. А если не захочет, то и расспрашивать бесполезно.

— В последнее время мы с тобой редко виделись и мало общались, — сказал призрак. — Виной тому твое мальчишеское легкомыслие и моя чрезмерная погруженность в домашние дела. Но теперь все будет иначе.

Я был милосерден и не стал напоминать отцу, что мы перестали видеться после того, как он меня заколдовал.

С живым человеком я бы, пожалуй, не стал церемониться, но перевоспитывать мертвого — безнадежная затея.

Призрак отца моего тем временем продолжал:

— Я скверно исполнял свой родительский долг, уделял тебе мало внимания. Ты водил компанию с неподходящими людьми и плохо питался. Хвала Магистрам, все еще не поздно исправить. Ты молод, да и я полон сил.

Я призадумался. Интересно, понимает ли Хумха, что умер два с лишним столетия назад? И решил с максимально возможной деликатностью прояснить этот момент.

— Ты уверен, что еще не поздно? — спросил я. — Рад, что ты полон сил, но я не так уж молод. Со дня твоей смерти прошло больше двухсот лет, а…

— Что мне какие-то двести лет, — надменно сказал призрак. — Мой счет идет на тысячелетия.

— Да? — Крыть было нечем. — Ладно, тогда все в порядке. Кстати, извини, что разговариваю с тобой, лежа в постели. Сейчас встану и оденусь.

— Зачем тебе одеваться? Ты же собирался спать. Уже очень поздно. Мне не нравится твоя привычка так поздно ложиться, и никогда не нравилась. Но, по крайней мере, ты не засиделся до рассвета, как прежде, и это отрадно. Спи, я найду чем занять себя до утра. Еще наговоримся.

Я приуныл. До этого момента я был совершенно уверен, что призрак отца моего благополучно исчезнет на рассвете, как это принято у большинства его собратьев по несчастью.