Горец

— Да, еще вручил приглашение, тем самым разбив мое сердце, — смеемся, я склоняю голову в сторону дяди Жени, чувствую на себе пристальный, прожигающий до дырки, взгляд. Давид улыбается и направляется к нам, прищуривая взгляд, я вскидываю голову, распрямляя плечи.

— Не дразнись, девочка, таких лучше гладить по шерстке, а не против, — увещает шепотом дядя Женя, увидев направляющегося к нам Сабаева.

— Добрый вечер, Евгений Юрьевич. Рад, что вы нашли время посетить данное мероприятие, — переводит на меня темный взгляд, — и присмотреть за моей женой, — Оу, тише, не рычи, ты мой хищник.

И не сжигай меня своими глазищами, ради тебя, идиот, старалась.

— С большим сожалением, отпускаю свою девочку, — показательно вздыхает, целует кончики моих пальцев, не спешит их выпускать на волю. Давид звереет, но держит лицо, а я… я чувствую себя безумно довольной, видя, как этот непробиваемый горец ревнует, сверлит раздраженным взглядом каждое движение дяди Жени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Увидимся на следующей неделе, обещай старику один единственный танец.

Последний раз подержу тебя в своих объятиях, — хитро смотрит в глаза, прекрасно осознавая, как злит моего мужа, которому не позволяет хорошее воспитание, и обстановка проявить свой горячий нрав.

— Как тебе мое платье? Правда классное? — обнимаю Давида за локоть двумя руками, смеясь, смотрю ему в лицо. Он опасно прищуривает глаза, склоняет голову ко мне.

— Стараюсь не использовать грубых слов и действий, но сейчас ты просто напрашиваешься, чтобы я тебя по-быстрому трахнул в этом платье.

Мое терпение итак на исходе, — целует в щеку. — Платье очень красивое, — опускает глаза на мою грудь, которая от частого дыхания то поднимается, то опускается. Он столько раз видел меня голой, полуголой, но никогда я так не горела от смущения и желания, как сейчас.

— Ты тоже ничего. Кажется, размерчик твой, — шумно выдыхаю носом.

— Поцелуй меня.

— Что? — одна бровь вниз, другая вверх, я в легком шоке от просьбы Давида.

 — Но здесь полно народу и наверняка половина смотрит сейчас на нас.

— Когда это тебя смущало? Тем более ты моя жена, новобрачная, имеешь полное право меня целовать на публику, — порочно изгибает губы, я смотрю именно на них, подаюсь вперед. Одна рука на его щеке, другая где-то на его талии, прикрываю глаза и целую. Этот поцелуй поскромнее, чем был в его офисе на глазах Вари, но он будоражит не меньше.