Горец

Его глаза режут без ножа, замораживая меня изнутри. Что меня ждет? Ссылка на Кавказ? Как Лермонтова?

Подходит ближе, под его тяжелым взглядом Рома отдергивает от меня руки, испуганно отходит. Мне следует сейчас сказать Давиду, что благодря этому парню я невинна и чиста, но не могу выдавить из себя и слова. Язык прилип к небу.

- Домой, — приказ, как непослушному ребенку. Одна часть меня покорно опускает голову и готова топать следом, вторая бунтарски вскидывает подбородок, упрямо сжимает губы, вызывающе смотрит в глаза.

Никогда меня так раздирали противоречия. Победила вторая, потому что я не собираюсь подчиняться, не собираюсь изображать покорную жену, не являясь ей. И ему все же стоит научиться и мои желания слушать, а не задвигать глубоко в зад.

Начинает играть моя любимая песня, меня несёт на танцпол. Я не смотрю на Давида, не ищу его глазами, но чувствую на себе его взгляд до мурашек. Я извиваюсь, улыбаюсь, отдаю себя музыке. Во мне нет и грамма алкоголя, но ощущаю себя пьяной в хлам, на губах призывная улыбка, игривый взгляд из-под ресниц.

И мною правит…не Сатана, а обычное задетое самолюбие вперемежку со злостью. Материализуется перед глазами Дина.

— Алена, вали-ка, детка, ты по-хорошему домой, пока твой муж не превратился в типичного кавказского джигита, говоря по-русски с акцентом.

— Еще чего! Я хочу танцевать до утра, веселиться пока молода, а не сидеть в четырех стенах в образе послушной жены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я могла догадаться, что ты не договорилась.

Дурында! Иди на выход.

— Не пойду! — и топаю ножкой, упирая руки в бока. — Тем более у меня вещи остались за столом.

— Они у меня, — вздрагиваю от голоса за спиной, оборачиваюсь. Внешне спокоен, только глаза невообразимо темны и хорошего не обещают. — Поехали домой.

— Вечер только начался.

— Для тебя он уже закончился, — протягивает руку, я смотрю на нее и делаю шаг назад.

— Я предупреждала тебя.

— Я тебя тоже.

— Я никуда не поеду! Я хочу танцевать! Хочу встретить рассвет! Это же последние дни моей свободы!

— Твоя свобода закончилась еще в начале лета, так что поехали домой, иначе закину на плечо и чихать на твое сопротивление.

— Не поеду! — скрещиваю руки на груди, вызывающе смотря на Давида.

— Последний раз говорю, поехали домой.

— Нет!

— Сама напросилась, — хватает меня, я не успеваю и пикнуть, как закидывает действительно на плечо и быстро уходит с танцпола.