Горец

Как жаль, что у меня нет цветика-самоцветика, назад бы на десять минут.

Давид выходит из ванной, идет к шкафу. Я наблюдаю за ним, прикусив язык. Не смущается, спокойно одевается, но чувствуется напряжение. В голове хоровод мыслей, каждую подбираю, состыковываю, мысленно произношу, прикидывая насколько естественно все звучит. И ничего не выдаю. Все кажется наигранным, вымученным, фальшивым.

— Ты на работу? Завтра как бы свадьба, — нужно попытаться вернуть то состояние комфортности, которое было между нами до секса.

Первого и второго. Не оборачивается, застегивает рукава на рубашке.

— Я на пару часов, мне нужно подписать распоряжения, — это запланировано или только что придуманная причина уйти из дома? Логика убеждает меня в том, что это вероятнее всего правда, Давид руководитель, без него там не смеют даже дышать. Интуиция визгливо орет, что не х*я, только что нашел повод. И я склоняюсь к интуиции.

— Ужинать будем дома или выйдем куда-нибудь?

— Мне все равно, — ох ты боже мой, как же сложно.

Как же мне сейчас не хватает опыта в общении со взрослыми мужчинами, у которых тараканы давно мелками в крестики-нолики не играют.

— Я планирую на этой неделе поехать к бабушке.

— Отличная идея, — радостно поддерживаю идею уехать из этого города, в идеале нам бы на необитаемый остров, чтобы понять друг друга.

— Потом в горы на два-три дня.

— На Эльбрус? В Архыз?

— Нет. В один поселок, — поворачивается, на лице ноль эмоций, в глазах штиль, никаких бурь, стихийных бедствий.

— И что мы будем делать в горах? — без понятия, чем можно заниматься вдали от цивилизации. Предполагаю, что там, наверное, даже 4g не ловит.

— Раз в год я всегда езжу к своему знакомому. Это своего рода сбежать из города, вернуться к истокам человечества, когда вокруг только горы, туманы, поля, слоны, — задумчиво смотрит перед собой, завязывая галстук. — Когда развелся с Миланой, я прожил там около месяца.

— О, тебя никто не искал?

— Там очень плохая связь. Я просто спал, ел, гулял и рисовал.

На тот момент мне больше ничего не надо было.

— Ты оставил так надолго Хадю?

— О ней заботились, а мне нужно было подумать в одиночестве. Это возможно только подальше от родни, которая каждый день выносила мне мозг тем, что своим поведением, поступками позорю весь семейный род, — резко замолкает, кажется дошло, что сболтнул лишнего.

— Они не одобрили ваш развод? — у меня теплится еще маленькая надежда, что разговор продолжится, но муж замыкается.