Горец

— Ты ж сама говорила, что он смотрел на тебя так, словно ты для него единственная.

— Может мне показалось? Блин, Дин, я себя не могу порой понять, что уж говорить о чувствах мужа. Шутка уже не шутках и шутить совсем не хочется.

— Когда он тебя сегодня увидит, думаю признается в том, в чем ты себе не призналась.

— В любви что ли? — Дина поворачивает меня к зеркалу. Все сборы проходили без зеркала, я доверяла людям, создающую красоту. Смотрю на себя и пытаюсь представить реакцию Давида. Узнать бы, о чем подумает… Собьется дыхание? Дрогнет сердце? Сможет на меня посмотреть действительно так, словно я его персональная Вселенная? Я вот кажется подошла к тому самому краю пропасти, куда люди с радостью падают вниз головой.

— Алена, нам нужно еще пару кадров сделать, — прерывает мой нерадостный поток мыслей фотограф. И я улыбаюсь, я изображаю из себя самую счастливую невесту, а на сердце тяжело. Я боюсь завтрашнего дня. Я боюсь, что у меня не хватит чуткости понять этого горца, сдержанности, смирения, покорности.

Я вообще не представляю, как вместить себя в его рамки… Мне все еще интересны клубы, все еще хочу танцевать, веселиться, но уже понимаю, что у меня теперь ответственность за свое поведение, за слова, за свои же мысли. Кажется, я морально не созрела на семью, а она у меня уже есть… Хорошо, что вопрос с детьми пока не встает.

Отключаю себя от невеселых размышлений. Сегодня свадьба, в которую папа вложился от души. Интересно, Полину от расходов там инфаркт не схватил? К сожалению, эта дама будет присутствовать на моем празднике.

Радует, что Миланы не будет, но уверена, что она в курсе о сегодняшнем дне.

Кортежа для катаний нет, это не нужно и полный бред. Меня ждет белый «мерс», который с Диной отвозит к месту торжеству. Я волнуюсь. Волнуюсь больше, чем на свадьбе с родственниками Давида. Все же стоять на балконе и не двигаться, быть без жениха — в этом что-то есть. Тут нам придется постоянно сидеть рядом друг с другом, разговаривать, улыбаться, танцевать, принимать поздравления….

У меня начинает голова болеть, я чувствую каждую шпильку в своей прическе и тяжесть диадемы, удерживающую фату. Платье, сразившее мое воображение, теперь мне не кажется таким потрясающим. Может стоило подобрать на подобие того, что бабулик выбрала… Но уже поздно что-то менять. Я выхожу из машины, Дина поправляет мое платье, расправляет все складочки. Она сегодня самая главная из всех десятерых подружек невест.

— Алена! — вот так должен звучат восхищенный мужской голос.