Одно прикосновение и на меня обрушивается жгучее желание как буря.
— Не хочу разговаривать. Наговорился на прошлой неделе, — глухо бормочет Давид, запуская руку под резинку пижамных шорт, прикусывая сосок сквозь ткань майки. О божечки… Как так может быть сладко, что хочется умереть от этой сладости. Закрываю глаза, бесстыдно раздвинув широко ноги.
Мы женаты без пяти минут год, а меня по сей день волнует Давид. Все находит отклик, каждое движение его пальцев внутри меня, электризует изнутри, пуская высокий импульс от затылка до копчика.
Порой наша близость лишает меня сознания, я плыву в хаосе своих чувств, цепляясь, как за якорь, за широкие плечи мужа. У меня есть две реальности, они гармонично существуют друг с другом: прозаичная реальность, где встречи с друзьями, родными, просто людьми; быт, который никуда не исчезает, и пока наша лодка об его острые выступы не разбилась; его работа, забирающая так много времени, что хочется порой закатить истерику; космическая реальность, где существует только Давид и моя к нему безграничная любовь, не имеющая ни начала, ни конца.
Я никогда не думала, что человек может так сильно любить другого человека, забыть себя и полностью сахаром раствориться в другом. Иногда меня пугает моя любовь, потому что я боюсь даже допустить мысль, что Давид однажды может уйти, не сумев меня полюбить.
— Давид… — шепчу, в панике открывая глаза, перестав ощущать его тело рядом с собой и его пальцы в себе.
— Шшш, я здесь, — нависает надо мной, захватив в плен мои губы.
Его язык медленно обследует свои владения, рука оттягивает лиф майки, накрывает ладонью грудь. Обнимаю его за шею, отдаваясь поцелую со всей пылкостью и желанием. Низ живота сводит ноющей болью, нет сил ждать, поэтому приподнимаю бедра, теснее прижимаясь к бедрам мужа. Урчу, почувствовав его стояк.
— Я хочу тебя всю, — выдыхает мне в рот, покрывая поцелуями мой подбородок, шею, спускаясь к ключицам. Влажная дорожка спускается вниз.
Стягивает с моих плеч, рук тонкие лямки. Нежно целует кожу вокруг соска, дует на него, играет языком, втягивает в рот и потом опять дует. Точно такую же игру повторяет со второй грудью. Я стискиваю зубы, шумно дышу. Майка ползет вниз, присоединяется к шортам, вскоре все оказывается на полу. Хорошо, что ткань тянется, не порвал… Охаю, рефлекторно пытаясь сомкнуть ноги, Давид удерживает порыв, вырисовывает языком на клиторе узоры известные ему одному.
