Горец

Я привыкла к другому мужу, к его ласке и пониманию, сейчас он явно меня не хочет понимать.

— Это ради Хади.

— Я понял, не дурак. Или ты думала, что дурак?

— Я никогда тебя дураком не считала.

— А что в итоге сделала? На что ты рассчитывала? Еще и впутала в свои планы бабушку.

— Неправда! — неожиданно появляется бабулик, видно стояла под дверью.

— Выйди, бабушка, — спокойно приказывает, смотря на нее строгим взглядом. — С тобой будет отдельный разговор.

— Я не оставлю Алену, — бабулик садится рядом со мной и скрещивает руки на груди.

 — Ты должен понимать, что данная ложь была во благо.

— Я понимаю, но давай с женой поговорю без твоего присутствия. Если вы хотите провести общую беседу, это все равно не даст Алене избежать вопросы, которые хочу ей лично и наедине задать, — какой же он противный бывает, хоть и есть доля правды в его словах, хоть и понимаю, что перед ним виноваты, но хочется запротестовать, поспорить. Прикусываю губу изнутри, сдерживаю себя от импульсивных выпадов.

— Консультация врача нужна была.

— Результат?

— В смысле? — бабушка хмурится и уже не так воинственно смотрит на внука."

"— Результат этот прием дал? Хадя заговорила? Правда? А я не слышал, давайте мы ее сюда позовем и попросим назвать нас по именам.

— Не ерничай, ты забыл, как ей в начале помогали психологи, впрочем, ты в свое время тоже работал с врачами.

— Именно, бабушка, я до сих пор помню этот период и отлично понимаю, через что проходит моя дочь! Я просил и не раз, не давить на нее, ничего нового не предлагать, я поэтому не хотел ее брать в Сочи, зная, как трудно на новом месте, если у тебя есть дефект! — глаза сверкают, лицо заостряется, сводит брови к переносице.

Осторожно кошусь на бабулика, она кажись побледнела. — Я рискнул выдернуть дочь из привычного окружения, потому что Алена меня убедила в том, что всегда будет рядом, будет другом, единомышленником. И это сработало, Хадижа засмеялась, стала издавать звуки! — дело плохо, раз Давид стал называть дочь полным именем, нервы его на пределе.

— Она после приема тоже вышла с улыбкой, ничего страшного не произошло.

— Да, бабушка, ничего не произошло. Я считаю, что повезло, потому что никто из вас двоих, — хлестает по лицу жестким взглядом сначала бабушку, потом меня, — не дал бы мне гарантию, что сохранится все, чего достигли.

— Ты драматизируешь, — слова, правда, сказаны неуверенно.

— Пусть будет так, пусть со стороны я выгляжу параноиком, но это мой ребенок. Хватит того, что сделала родная мать.