Горец

Поэтому задаю вопрос, от которого мысленно уже сдохла, но лучше знать положение дел и не испытывать иллюзий:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты разведешься со мной?

— Что? — вскидывает голову, непонимающе смотрит на меня, потом качает головой. — Это не повод разводиться, Ален. Я достаточно взрослый, чтобы не устраивать истерику с битьем посуды из-за этой лжи во спасение. Просто нам нужно время.

— Для чего? Чтобы ты меня в ссоре попрекал этой ложью?

— Я не буду попрекать этим, я просто перешагну эту ситуацию и буду жить дальше с тобой и Хадижей.

— С грузом на душе, как в случае с Миланой? Годами молчать и делать вид, что все зашибись? — нервы сдают, они слишком натянуты, не выдерживают напряжения и лопаются, как струны гитары. — Знаешь, — встаю, дышать трудно, носом шмыгаю. — Я ничего ужасного не сделала. Я хотела помочь Хаде, чтобы ты услышал из ее уст «папа». Да, промолчала, соврала, скрыла, но не чувствую себя виноватой!

Давид тоже встает и с высоты своего роста смотрит на меня спокойным взглядом.

"— Умом я понимаю твою правду, Алена. Пока летел, нашел много аргументов, почему ты так поступила, есть и моя вина в этом, но сердцем… Сердцем, увы, я не могу тебя понять, — в глазах невообразимая тоска, от которой хочется выть. Заставляет себя улыбнуться, даже прикасается к моей щеке кончиками пальцев. — Я все равно тебя очень люблю.

51

* * *Растеряно смотрю на то, как Давид достает из шкафа чемодан и раскрывает его, положив на кровать.

— Это где-то на неделю. Не ожидал, что вообще ответят, запрос отправлял два года назад, забыл о нем. Я могу отказаться, — смотрит в глаза, я хочу кивнуть, но отрицательно мотаю головой.

— Нет, ты ж об этом мечтал.

— Скорей любопытствовал и хотел проверить, пригласят или нет. Я надеюсь, ты не думаешь, что соглашусь работать на них?

— Нет, ты слишком многое вложил в свое детище, — улыбаюсь, подходя к шкафу, чтобы собрать мужа в командировку.

— Алён, — перехватывает за локоть, поворачивает к себе. Нежно проводит костяшками по щеке, чмокает в нос. — Это буквально на неделю.

— Я все понимаю.

— А смотришь так, словно провожаешь на год, — усмехается, отступает. Я аккуратно складываю рубашку.