Горец

А еще у нее рубашка неприлично расстегнута на три пуговицы, как-то небрежно заправлена в брюки. И она босиком. Именно этот факт меня стопорит.

— Миленькая, — выдавливаю из себя. — И как она?

— Тебе в подробностях?

— Можно и без них. Одним словом.

— Самобытная. Приятно общаться с человеком, который понимает, о чем ты говоришь.

— Она ювелир?

— Да. Коллега. Вы как?

— Мы? Отлично. Сегодня пойдем гулять по набережной, это, конечно, не Париж.

— Я рад, что вы не скучаете. Ален, нам пора уже выезжать, давай вечером созвонимся.

— Если я не буду спать к тому времени.

— Я люблю тебя, малыш. Очень скучаю. Поцелуй за меня Хадю, — выдыхаю, словно у основания затушили фитиль у петарды.

— Я тоже люблю тебя, очень скучаю, — мурлычу, усиленно топча ревность в зародыше. Отключаемся. Так, дышать, про любовницу пошутили, а небрежный образ женщины — может это ее стиль."

"Приободренная признаниями Давида, прибавилось сил. Я накормила Хадю, которая вновь предпочла держать свой рот на замке. Не давила, больше наблюдала за малышкой.

Мы с ней выбрались на набережную, погуляли, съели мороженое. Вернулись домой, пообедали и уложила девчушку на дневной сон. Теперь нужно немного поработать. Включаю ноутбук, в телефоне заметки, ищу нужные фотографии. Какое-то время работа отвлекает меня от дурного самочувствия, слабость вновь вернулась.

Пролистывая в «Инстаграме» ленту, натыкаюсь на фотографии украшений. С улыбкой захожу на страницу аккаунта. И зависаю. Там пестрят фотографии Давида с той самой женщиной, фото которой он мне прислал утром.

Вчера было закрытое мероприятие для очень узкого круга людей. Элен все время возле Давида, ее рука по-хозяйски то и дело лежала на его руке, плече. И по виду Давида не скажешь, что его это напрягало, но и не скажешь, что между ними что-то есть. Но… Одно фото наталкивает на мысль, что сегодня утром у Элен не случайно была расстегнута рубашка на три пуговицы и небрежно заправлена. Он смотрел на брюнетку, как смотрит мужчина на женщину, которую хочет трахнуть.

Приступ тошноты вновь меня накрывает. Но в этот раз просто приступ. Я сижу на краю ванны и смотрю перед собой. Врет? Скрывает? Изменяет? Сердце просит верить мужу, его словам, но разум апеллирует фотографиями, нашептывает о том, что на меня таким манящим взглядом Давид давно не смотрит. Нужно дождаться его приезда и по факту разбираться. Строить домыслы — гиблое дело. Достаю из ящика расческу и привожу волосы в порядок, заплетая в косу.