Горец

Такси останавливается возле дома, беру букет, достаю из багажника чемодан и стараюсь не нестись сломя голову домой. Ищу глазами знакомые окна. Свет есть, значит еще не спят, хотя время около десяти вечера. Наверное, моя женушка сидит опять в ноутбуке, не подозревая, что я вот-вот приду, потому что утром сказал о приезде на завтра.

Достаю из кармана пальто ключи, открываю дверь, крадучись захожу в темную прихожую. Скидываю пальто, снимаю ботинки и с улыбкой, держа букет в одной руке, иду в гостиную.

— Папа! — оглушает меня детский голос, стопорюсь на пороге комнаты, не веря своим ушам.

Хадя подрывается с пола, бежит ко мне. Опускаюсь на колени, подхватываю дочь и недоверчиво смотрю в ее оживленное лицо.

— Это мне? — принюхивается к цветам, я изумленно киваю головой, не в силах выдавить из себя и слова. Кажется, теперь у меня пропал дар речи. Дочь берет букет, с деловым видом идет к комоду, на котором стоит пустая ваза."

"— Ба, воды, — указывает моя девочка, я ток сейчас замечаю бабушку. Она смотрит на меня прищурено, не улыбается, у меня сразу засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.

Оглядываюсь по сторонам, ища Алену, но ее нет. Наверное, у нас в спальне сидит. Поднимаюсь на ноги, направляясь к двери, слышу за спиной голос Хади:

— Ее нет, — оборачиваюсь, все никак не привыкнув, что теперь слышу родной голос, что она мне отвечает, что-то говорит.

— А где Алена?

— В больнице, — это бабушка уже поясняет, обходя меня стороной. — Иди, солнышко, аккуратно почисти зубки, сейчас будем укладываться спать.

— В больнице? — обеспокоенно шиплю, как только дочь оставляет нас одних. — Почему мне не позвонили? Что с ней? Что случилось? — мечусь из угла в угол, не соображая, что надо сделать.

— Сядь! — командует бабуля, я послушно прекращаю мерять комнату шагами, опускаюсь на кресло. — Ее сегодня днем забрали на «скорой». Утром было плохо, потому что позвонила нам Хадя.

— Хадя? — обливаюсь холодным потом, представляя, как Алена тут лежит без чувств, а маленький ребенок пытается дозвониться до взрослых.

Мне становится дурно, а от неизвестности хочется закурить, хоть и не курю. Бабушка словно проверяет на прочность мои нервы. Держусь из последних сил, зная, что все равно мне скажут, где моя жена.

— Что произошло? — голос совсем пропадает от волнения, бабушка, скорей всего, вопрос прочитала по губам.

— Открылось кровотечение, — этот ответ мне ничего не дает, я не понимаю, что могло произойти с Аленой, из-за чего у нее открылось кровотечение.