Горелый магистр (СИ)

Тут были и директоры крупных предприятий, таких как МЗМА, Трёхгорки, и высшие чиновники. Александр как раз зацепился с одним из них — Министром лёгкой промышленности, когда его отвлёк странный шум в зале, обернувшись увидел входящего в холл, Лаврентия Берия.

Учтиво поклонившись в ответ на короткий взгляд, тем не менее был удивлён тем что появившийся через минуту порученец пригласил его с Ритой, в апартаменты Генерального Секретаря.

Ну, как апартаменты. Небольшая комнатка, со столом, и парой диванов, откуда можно было попасть в ложу, выйти в холл, и даже покинуть театр через служебный вход.

— Вот, душа моя, познакомься с тем самым таинственным модельером, который уже который месяц сводит всю страну с ума. — С весёлой улыбкой начал Лаврентий Павлович.

— Нино Теймуразовна. — Александр коротко склонил голову в поклоне. — Рад чести быть представленным.

— Вы так молоды… — Нино Берия в девичестве Гегечкори, благосклонно подала Александру руку.

— Увы и ах. — Александр по правилам советского этикета должен был просто пожать руку, но он склонился и коснулся руки женщины губами.

— Куда вы так торопитесь? — Произнесла присутствующая здесь другая женщина которую Путник несмотря на фотографическую память не сразу узнал, а узнав, едва удержал себя в руках. Перед ним стояла вдова создателя СССР. Не старуха с больными глазами, а вполне молодая, от силы тридцатилетняя, со здоровым румянцем, и королевской осанкой. — Надежда Константиновна.

А Крупская с удивлением смотрела на юношу, которого Берия представлял, как молодого и подающего надежды модельера. Молодой человек обладал безукоризненными манерами и выправкой гвардейского офицера, а внутри словно звенел клинком на ветру. Крупская очень хорошо знала эту породу людей, так как учиться работать со взрывчаткой и оружием начала ещё в четырнадцатилетнем возрасте и хорошо знала многих видных эсеров. И у неё не было ни малейшего сомнения, что юноша с лёгкостью сошьёт деревянный пиджак, и не будет сильно переживать.

Рита оказавшись в такой компании, сразу постаралась слиться с рельефом, но была заботливо извлечена женщинами, подробно расспрошена, и когда две бывалых подпольщицы, удовлетворились ответами, Рита уже чувствовала себя вполне нормально.

Новая пьеса Булгакова — «Содомская мистерия» изобиловала отсылками к священным текстам, культурным событиям и мифам как, впрочем, и все пьесы Михаила Афанасьевича.