Гори для меня, ведьма

Короля отравили еще до того, как началась атака, и, возможно, только поэтому он все еще жив. На его теле должно быть немало защитных амулетов, работающих на светлой магии. Противник явно это знал и не ставил цель убить его именно таким образом. Скорее всего, им нужно было устранить того, кто будет обладать неоспоримым правом отдавать приказы. Отрубить голову змее, заставляя ее тело бесцельно извиваться.

Именно поэтому нападение было встречено столь хаотично. Король заперся в своих покоях, и наверняка большинство уже считает его жалким трусом, что печется лишь о своей шкуре.

Ксандр, самый вероятный наследник престола, лишился руки и вскоре может лишиться и жизни, если я не найду способ, как все остановить.

Лестер сбежал, и вряд ли в ближайшее время сможет в родительское гнездо. Если дела и дальше будут идти так же скверно, то его участь — до конца жизни скитаться под чужим именем, чтобы далмарийцы не узрели в нем законного наследника престола.

Эйден остался в замке, что с большой вероятностью гарантирует ему смерть.

Очевидно, он это прекрасно осознает, но почему-то не воспользовался возможностью уйти. Так безоговорочно верит, что я смогу воспользоваться силой?

Или попросту не мог оставить свою невесту?

В моей голове мы уже проиграли. Та сила, что я почувствовала ранее — не чета моей. Она сотрет в порошок меня, замок вместе со всеми его обитателями, да еще и на столицу останется.

Мои мысли перебили самым наглым образом — король закашлялся, и брызги крови полетели во все стороны, попадая на подол моего платья.

— Эх, Ваше Величество. — Пробормотала я, опускаясь перед ним на колени. — Раз вы так сильно просите, то я попросту не могу это проигнорировать.

Я взяла в руку кинжал и отточенным жестом распорола на груди Маэлиса рубашку. Бледная грудь, испещренная сеткой вен, едва заметно вздымалась. Я не целитель, но моя кровь выжигает яд. Так почему бы не попробовать использовать это? В крайнем случае, короля, скорее всего, казнят в назидание остальным еще до заката солнца, так что на его смерть я всегда успею посмотреть.

Я сделала надрез — сначала на своей ладони, раскрывая рану уже в третий раз, затем на груди короля. Положила руку на царапину, чтобы наша кровь смешалась.

— Ваше гребанное семейство у меня уже в печенках сидит. — Возмущалась я, не особо заморачиваясь, слышит он меня сейчас или нет. — Вы мне все по гроб жизни должны уже.

Тьма проникала в тело монарха, заставляя его едва заметно вздрагивать.