Гори для меня, ведьма

За спиной раздались хлюпающие звуки входящего в плоть меча и чей-то разъяренный рев. Кажется, не у одной меня нервы сдают.

Я шла по коридору, наблюдая, как за окнами расцветает кроваво-красный рассвет. Сколько людей в этом замке его так и не увидели? И для скольких еще он станет последним?

Мой путь лежал к “Сердцу” — испорченному артефакту, что должен был активировать защитные возможности замка. Если светлые маги и защитные амулеты вновь обретут силу, то у нас хоть какие-то шансы появятся.

Главная проблема состояла в том, что “Сердце” находилось на крыше, а значит, я буду как на ладони.

По спине пробежали мурашки, когда я вспомнила ту мощь, что обладал неизвестный маг. Это был какой-то иной уровень, словно и правда на землю спустилось божество — жестокое и кровожадное.

Добиралась я без особых приключений. Под ногами неприятно хрустело стекло от разбитых витражей и окон, температура в замке значительно упала. Здание то и дело мелко вздрагивало, словно само испытывало холод. Надеюсь, что крыша обвалится не раньше, чем я ее покину.

До цели оставался еще короткий коридор и небольшая комната, ведущая к винтовой лестнице, когда я почувствовала, что не одна. Впереди раздавались женские всхлипы — до того горькие и безнадежные, что по телу пробежал озноб.

— Кто здесь? — Охрипшим от длительного молчания голосом спросила я не таясь. Звуки утихли, а из темного угла потерянно прошептали:

— Ассия? Это правда… ты?

Этого не может быть! Это попросту невозможно. Я сделала короткий шаг назад, ощущая внезапное головокружение.

Это иллюзия. Это неправда.

— Ассия? — Голос задрожал от сдерживаемых слез. Мое сердце сжалось.

— Что ты здесь делаешь, Герта? — Почему-то шепотом спросила я, чувствуя, как глаза тоже наполняются слезами. Прошу, только не она. Тьма, ты обещала мне предательство, но умоляю, скажи, что она здесь ни при чем.

Я тяжело сглотнула в ожидании ответа.

— Я не знаю. Я ничего не понимаю. — Запричитала она, закрывая руками лицо. Она сидела на полу, прислонившись к каменной стене, свернувшись словно эмбрион.

На ней лишь тонкое платье и никакой верхней одежды, словно ее вытащили прямо из постели. — Твой отец… он сказал, что я больше не нужна. И перенес меня сюда. Я шла… а повсюду… только кровь… и смерть.

Истеричные всхлипы усиливались, и с каждым мне будто нож в сердце засаживали. Так хотелось обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Обыскать каждый труп, чтобы найти артефакт переноса и вытащить ее из этого ада.