Горячее прошлое [сборник]

Если понадобится помощь, то сразу говори мне об этом.

– Спасибо, Петя, обязательно скажу.

От генерала он сразу пошел к художникам, хотя этим словом их можно было назвать с большой натяжкой, разве что по старой памяти. На составление фоторобота времени ушло прилично. Если с прыщавым недоростком все оказалось более-менее просто, то с портретом здоровяка пришлось повозиться. Гуров несколько минут стоял с ним лицом к лицу, но ввиду отсутствия особо выделяющихся примет никак не мог объяснить художнику, что именно тот делал не так.

Фотороботы сразу были разосланы по областным отделам, переправлены в городские округа. С подачи генерала в работу включились волонтеры из числа студентов Академии МВД. Они получили пачки листовок с портретами подозреваемых и номером телефона, по которому можно было передать любую информацию. После этого молодежь отправилась обклеивать ими улицы столицы и пригородных населенных пунктов.

Отчет по «Ниве» должен был прийти с минуты на минуту, когда Гурову вдруг позвонил главврач и сообщил, что тот может приехать к больному. Сказать, что Гуров удивился, значило бы не сказать ничего.

Он так и заявил главврачу:

– Настроение у вас, доктор, меняется так же быстро, как у беременной женщины.

– Это не моя прихоть, а просьба самого больного. Он пришел в себя и тут же потребовал к себе полицию. Да не кого попало, а того самого человека, который спас его от рук бандитов, то есть вас, полковника Гурова.

Препираться сыщик не стал, оставил Крячко дожидаться отчета, а сам поехал в институт Склифосовского.

Дежурный охранник встретил его в вестибюле, снабдил медицинским халатом и бахилами и отвел в крыло реанимации. Там Гуров вынужден был пройти дезинфекцию и только после этого смог попасть к больному.

Вид у Никифорова был ненамного лучше, чем накануне вечером. Лекари его отмыли, обработали раны, перебинтовали особо пострадавшие места и даже одели во все больничное, но он все равно выглядел так, будто минуту назад был вытащен из мясорубки.

Лев Иванович поздоровался, присел на стул возле изголовья.

– Передвиньтесь дальше, плохо видно, – попросил Никифоров.

Его травмированный глаз закрывала повязка, поэтому смотреть он мог только одним.

Гуров передвинул стул чуть дальше и спросил:

– Игорь, я понимаю, что вам сейчас очень тяжело.