Но в том-то и беда таких людей, что они чувствуют в себе большие способности, а действительность втаптывает их в грязь, не открывает перед ними настоящих перспектив. Тут, кроме способностей, надо иметь решительность, готовность резко изменить жизнь, уехать туда, где твои таланты оценят по достоинству. Инвалиду (впрочем, тогда он еще не был инвалидом) решительности не хватило. А какие возможности у человека в российской глубинке, будь он хоть Кулибиным и Эдисоном в одном лице? Мужчина, как водится, запил. И однажды, укушавшись самогонкой до состояния полной невменяемости, принялся что-то мастерить.
Он сам не помнил, что именно. Кажется, пирамиду по образу и подобию Хеопсовой. Только из дерева. У людей, заливших алкоголем мозги, возникают самые причудливые фантазии.
Но дело не в пирамиде. Спьяну инвалид маханул себе топором по ноге. Да так, что кровь хлынула ручьем. Рядом оказались люди, они наложили жгут, остановивший кровотечение. Этим дело и ограничилось, ехать в больницу мужчина категорически отказался.
Но пришлось. Когда пошло сильное нагноение и только ампутация могла предотвратить общее заражение крови. Несколько месяцев промаявшись без ноги, мужчина решил установить себе протез. Врачи сказали, что сделать это лучше всего в Москве. В наследство от умерших родителей инвалиду достался дом, который он не успел пропить, зарабатывая на еду и выпивку благодаря своим золотым рукам. Более того. Мужчина дом сдавал, а деньги откладывал, сам не зная на что. То ли на лечение от алкоголизма, то ли на кардинальное изменение собственной жизни.
Они пригодились ему для московской поездки. Но в Первопрестольной судьба вновь повернулась к нему конкретным местом. После визита к докторам инвалид оказался в поле зрения бандитов, паразитировавших на человеческих увечьях. Как ни кощунственно это звучит, в Москве орудовало несколько шаек, контролировавших нищенство и попрошайничество. У них даже произошло своеобразное разделение сфер влияния. Одни держали в узде обычных нищих, другие — инвалидов.
Вместо протеза мужчина получил несколько медалей и конкретные места, где он вытягивал деньги у сердобольных прохожих. Большую часть выручки забирали хозяева инвалида, оставляя ему только на еду и спиртное.
— Да ничего, у меня руки золотые, не век буду сидеть в попрошайках. Меня обещали продать братве, которая клепает типа разные фирмовые вещички, — вдруг до конца разоткровенничался инвалид.
А Комбат удивился оптимизму русского человека.
