Бил он сильно, причем независимо от пола воспитуемого, в результате даже пропитые мозги «гостей» смогли правильно взвесить притягательность халявной жратвы и риск потерять здоровье: последний явно перевешивал.
Но хотя Гаврош отвадил собутыльников, бросить самогон мать уже не могла и выпивала теперь в одиночестве. Обострились болезни: дрожали руки, подкашивались ноги, она падала и почти перестала выходить из дома. Гаврошу приходилось самому ухаживать за немногими оставшимися после трех лет такой жизни свиньями, делать всю остальную домашнюю работу.
Иногда приходила Галина Петровна, готовила еду, сидела с больной и пьяной сестрой, успокаивала ее и рисовала безоблачное будущее. Правда, дядя Вова у них не появлялся и вообще старался не попадаться Сергею на глаза. И правильно делал. Потому что месть, скрученная глубоко в душе парня тугой пружиной, могла внезапно распрямиться, и тогда он бы вряд ли совладал с собой. Всему свое время…
Однажды, когда Гаврош работал во дворе, Галина Петровна завела с ним непонятный сначала разговор.
– Бедный мальчик! – посочувствовала она. – Тяжело тебе приходится…
– Нормально, – проворчал тот.
– Где же нормально?! Я же вижу, как ты корячишься… Только напрасно стараешься, пропьёт Вера всё. И хозяйство, и дом… Она у меня требует, чтобы самогон приносила, иначе грозит удавиться… И у соседей… Уйдёшь в армию, а вернёшься – ничего уже не останется.
– У меня отсрочка как у единственного кормильца. Мамке же инвалидность дали.
– Служить-то все равно надо! И вообще – жить на что? На мамкину пенсию? Сколько у тебя, два подсвинка осталось? Заколешь их, а дальше что?
– Буду по району забойщиком ездить…
– Не смеши меня! По району он ездить будет… В каждом селе есть забойщик…
– Не пойму я, тёть Галь, к чему ты клонишь…
– Чего ж тут непонятного? Уговори мать, чтоб на меня всё переписала.
Оно так целее будет. Мы за хозяйство возьмемся, поголовье восстановим… И ты посвободней будешь: отслужишь, женишься, дети пойдут. Может, захочешь в город переехать. А мы тебя поддержим, не сомневайся, и деньгами и продуктами…
Гаврош поставил на землю ведро с водой и внимательно посмотрел на тётку.
Вначале хотел грубо отшить, но слова о женитьбе затронули что-то внутри. Как раз приехала навестить родителей Нинка Кузнецова, она в Тиходонске учится на врача, и ей пора замуж выходить… Чем черт не шутит?
– Знаешь, тёть Галь, я подумаю…
– Думай, Сереженька, думай. Я ведь вам добра хочу…"
"Она развернулась и вперевалку, как утка, пошла к калитке.
