Он не отказывал себе, хотя разницы между сексом и простым движением рукой не чувствовал.
– Почему твой друг хмурый? – пропела Миранда, заигрывающе смотря на Равиля, она была не прочь и на троих разделить ночь.
– Он завтра женится, – Дамиру пришлось выдавить из себя усмешку.
– Это надо отметить! – воскликнула черриносая и схватила Юнусова за руку, тот дёрнулся, брезгливо сжимая рот, с трудом сдерживая отвращение. – Эй, ты чего?! – уставилась Миранда на Юнусова. – Не хочешь, и не надо, мы и с Дамирчиком неплохо проведём время.
Да, Дамирчик?
От этого «Дамирчик», казалось, сосуды в глазах лопнули, свет потемнел, а стол стремительно начал кружиться. Дамирчик! Лишь один человек так называл Дамира Файзулина. Одной женщине было позволено произносить глупое, на грани пошлости «Дамирчик».
– Слушай, Мария, как там тебя, Мирабелла, иди, откуда пришла, – скривился Юнусов, резко вставая.
– Миранда!
– Тем более, – он отодвинулся, пропуская блондинку, на ходу поправляющую огромное декольте – на белой мягкости покачивались запудренные веснушки.
– Дамирчик?
– Иди, – отрезал Дамир, жмурясь, борясь с приступом головной боли, как при самом жестоком похмелье. Обойдётся рукой или просто ляжет спать, женщина на ночь – не первая необходимость.
– Какой-то у вас скучный мальчишник, – недовольно профырчала обладательница выдающегося размера груди.
– Иди, веселись, – Юнусов показал на соседний столик в их чилаут-зоне, где продолжали развлекаться приятели, уже игнорирующие причину праздника и всякий стыд, позабывшие собственные имена.
Дамир увидел, как напряглась спина Равиля. Тот тряхнул головой, будто скидывал морок или видение, а потом резко отвернулся, так же резко усевшись на диван, нервно выдёргивая из-под спины не раздражавшую до этого мгновения декоративную подушку."
"Переведя взгляд на соседний чилаут, Дамир увидел Натку Иванушкину, широко, призывно, с вызовом улыбающуюся друзьям. Она сидела рядом с симпатичной особой – ровесницей, блондинкой, как и Натка, – ошарашенно смотрящей по сторонам, хлопающей в удивлении наращенными ресницами, как опахалами.
Рядом красовались пятеро мужчин, разгорячённых алкоголем и присутствием блондинок. Компашка говорила с ярко выраженным акцентом, и речь не об английском кокни, а о характерном кавказском.
Юнусов скрипнул зубами, сжав до побелевших костяшек бокал с субстанцией из растаявшего льда и рома.
– Пошли, – Дамир встал, понимая – через три минуты друг взорвётся.
