Кажется, Эля могла перехватить её талию ладонями, ноги же казались полупрозрачными прутиками. Карима была похожа на хрупкого эльфа с перепуганным, грустным взглядом.
Странно, что она заинтересовала взрослого Равиля Юнусова с колким, прожигающим взглядом. Он ровесник Дамира, но мужа Эля никогда не опасалась, не воспринимала его настолько взрослым, что хотелось назвать на «вы».
Раньше Эля удивлялась «ухаживаниям» Юнусова за Каримой, считала, Наталья Сергеевна ему больше подходит, вряд ли она его опасается, раз спала с ним.
Но тому, кто видел Кариму сейчас, становилось ясно – она вписалась в образ жены Юнусова, словно рождена ею.
Краска, делавшая волосы ярче на несколько тонов, умелый макияж, неяркий, но заметный. Немного лишнего веса, прибавившего Кариме женственности. И взгляд, совсем другой взгляд, словно… взгляд передаётся половым путём.
В салоне Карима молчала, пока Эля тряслась, как осиновый лист, надеясь, что тоже изменилась, и клиентка не узнала её.
Просто совпадение. Доделает педикюр, уедет домой, а Эля уедет из города. Если здесь Карима, то рядом Файзулины, Юнусов… по-другому быть не может.
– Зачем ты приехала в этот город? – развеяла хрупкую надежду Карима, уставившись на Элю.
– Врач посоветовал, – от растерянности она ляпнула правду.
– Он посоветовал вернуться к мужу? Деньги закончились?
Эля вздрогнула, холодный пот выступил на спине. Деньги… если она сейчас вызовет полицию? Или позже? Что делать? Как поступить? Всё бросить и убежать сейчас? Или в конце смены?
– Зачем ты явилась в этот город? – повторила Карима.
– Чего тебе нужно от моего брата?
Выходит, она не ошиблась, Дамир в этом городе. Почему? Что ему делать в этой дыре после Америки?
– Много мужчин, готовых оплачивать услуги проституток, а здесь – тем более? – прошипела бывшая родственница.
– Тебе виднее, – не выдержала Эля.
– Что? – взвизгнула Карима на весь салон.
– Тебе виднее, много ли здесь мужчин, готовых оплачивать услуги проституток, или нет, – повторила Эля.
Терять нечего, не молчать же.
Сейчас Карима стояла в дверях и, прищурившись, оглядывала Элю, как засушенное насекомое, сороконожку, приколотую на энтомологическую булавку. Дёрнула за собачку молнии на «Монклере», скинула чёрные челси, нервным движением оправила подол из органзы и прошла вглубь квартиры."
"– А, ты здесь, – всё, что сказала Карима, мазнув взглядом по курточке Серафимы.
