Горький квест. Том 2

Чистая добрая сила, о которой говорит Тетерев, находила себе применение только в мифах и сказках.

— Значит, то, что Тетерев говорит о глупых героях и умных подлецах, тоже правда? Я хочу сказать, что сейчас — да, это совершенно точно именно так, а раньше?

— И раньше, и всегда, — вздохнула Галина Александровна. — И при Горьком, и при Макиавелли, и при Юлии Цезаре. Должна заметить, что сто лет, которые стоят между вами и Горьким, — это совсем не большой срок. За такой срок люди не могут измениться. Да они и вообще не могут измениться, если уж начистоту.

Можно изменить законы, политический строй, экономический уклад, технические условия. Но люди остаются все такими же, как это ни странно. Простите, я вас прервала.

— Да ничего, я уже почти закончил. Хотел только обозначить еще одно место в пьесе, то, где Тетерев говорит: «Некоторые вещи лучше не понимать, ибо понимать их бесполезно…»

— Согласны? — спросил Уайли.

— Долго думал и пришел к выводу, что, пожалуй, согласен.

— Вижу, Тетерев стал вашим любимым персонажем в «Мещанах», — заметила профессор.

 — Его мысли заинтересовали вас куда больше, чем мысли и высказывания других героев.

Сергей пожал плечами и растерянно улыбнулся.

— Ну да… Наверное… Я как-то внимания не обратил…

Последней выступала Евдокия. Она была немногословной, как и на отборе. Вообще эта участница казалась Наташе ужасно странной: ни с кем не заговаривала первой, хотя на вопросы отвечала, если к ней обращались, но отвечала коротко и сдержанно. Геммолог, специалист по камням… Что она здесь делает? Зачем ей участие в квесте? Почему здесь Наташа — понятно, почему Маринка — тоже известно, а Евдокия эта?

— Начну с Татьяны, поскольку о ней сегодня уже достаточно много говорили.

Хочу добавить только один штрих.

Евдокия говорила глуховатым голосом и словно с трудом, как будто у нее сильно болит горло.

— Татьяна завистлива, поэтому и неприятна. Но Горький не показывает это напрямую, он прячет ее завистливость, маскирует другими словами. Она не умеет радоваться счастью других людей, ее бесит, когда у кого-то есть то, чего у нее нет, но чего она хотела бы для себя.

Сначала она, когда обсуждают театр, говорит: «Когда актер на сцене объясняется в любви, — я слушаю и злюсь… Ведь этого не бывает, не бывает!..» Она злится! Злится именно потому, что ей никто так в любви не объяснялся, а ей на самом деле этого ужасно хочется. Если человек не завистлив, он просто недоверчиво улыбнется, когда считает, что чего-то не может быть, но злиться он не станет.