Горький квест. Том 2

— А про убийство подростка ни в первом, ни во втором фильме ничего не показано, — заметила она, желая продемонстрировать свою наблюдательность. — Почему, как ты думаешь?

— Думаю, что нам во время обсуждения сегодня сказали правду. Эта тема была полным табу, тем более в кинофильме, предназначенном для широкой публики. Нельзя же было просто показать, как Петр Артамонов убивает мальчика, нужно как-то объяснить, дать причину. А какую причину можно вывести, если не ту, которая у Горького? Ту — нельзя, а придумать новую — смелости не хватило портить классика.

Или не разрешили, дескать, не положено искажать то, что написано великим писателем, лучше обойти скользкий момент полным молчанием.

— Мне Петра жалко, — осторожно призналась Наташа. — Все-таки он очень мучился из-за этого убийства и даже почти сказал сыну об этом, мол, я, может, ради тебя человека убил. А сын его не понял и перевел разговор на то, что, само собой, отец-фабрикант по определению является причиной смерти множества людей — рабочих со своей фабрики, для которых он не создает нормальных условий труда и мало платит.

Мне и в книге в этот момент очень больно было, и когда мы кино смотрели. Я все надеялась, как дура, что сын скажет не те слова, которые в романе, а какие-то другие, спросит, что отец имеет в виду, вытянет у него признание… Не знаю почему, но мне кажется, что Петру было бы легче, если бы он кому-нибудь признался. Тихон знал об убийстве, но Петру это облегчения не приносило, потому что Тихон его не жалел.

Артем внимательно посмотрел на нее.

— Думаешь, ему было бы легче, если бы его пожалели?

— Ну, хотя бы посочувствовали.

Он немного поразмышлял, потом кивнул:

— Петр боится Тихона, не из-за убийства мальчика, а вообще боится, по жизни. Потому что Тихон явно умнее, говорит непонятные Петру вещи, а у Петра только две модели восприятия того, чего он не понимает: либо отторжение, либо страх. Но поскольку Петр Артамонов понимает с каждым годом все меньше и меньше и разобраться даже не пытается, то к концу жизни остается в одиночестве.

От тех, кого боится, он отгородился, а остальных отверг. Любимым остался только сын Илья, всех прочих Артамонов послал… Да, пожалуй, ты права, сочувствие именно со стороны Ильи могло быть ему нужно… А ты молодец, Наташа! Ущучила самую суть! Значит, я правильно сделал, что предложил тебе вместе посмотреть фильмы.

Ей было немного странно слышать такие слова и в то же время приятно.