К нападавшим успели подтянуться несколько человек на джамалях. Видимо, они скрывались немного дальше, так как всадника заметить было бы значительно легче, чем пешего. В общей сложности их оказалось около полутора дюжин, что делало попытку сопротивления совершенно бессмысленной. Одеты по-разному, но все в тюрбанах, как и положено в этой местности. Большинство – в черном, некоторые, напротив, в белом, но у всех одежда потрепана и перепачкана. Причем, учитывая специфику грязи, на черном она выделялась сильнее. Все смуглые, загорелые, с арканзийскими чертами лица.
– Я – Альтан из Батура, Освободитель рабов, – торжественно объявил один из тех, что на джамалях, выезжая вперед. – Борец с несправедливостью и несущий возмездие. Тех из вас, кто является рабами, я провозглашаю отныне свободными людьми. – Он обвел взглядом Берка, Юркмеза и меня, безошибочно определив в нас рабов по знаку дракона. – Всех же остальных, – его прищуренный взгляд стал крайне недобрым, – мы будем судить по нашему закону.
Нечто в его интонации заставляло предположить, что ничего хорошего по этому закону господам не полагается.
Как я уже говорила, оказывать сопротивление не имело смысла. Да, насколько я могла судить, рабы и не рвались этого делать. Видимо, я все же не вполне верно оценивала до сих пор рабов-арканзийцев. Как вскоре стало ясно, захватившая нас группа состояла именно из таких рабов – бывших рабов, как они утверждали, – бежавших от своих хозяев либо освобожденных так, как была только что освобождена я сама.
На знак дракона это самоуправство, разумеется, никак не влияло: он по-прежнему извивался на тыльной стороне левой ладони решительно всех членов банды. Назвать эту компанию армией освобождения отчего-то не поворачивался язык.
Нас всех – как «бывших» рабов, так и хозяев, провели к месту стоянки нападавших. Те, что были на джамалях, ехали впереди, указывая дорогу; пешие, окружив нас, продвигались следом. Вооружены они были кто во что горазд: луки, ножи, палки, камни. По земле ступали сравнительно спокойно.
Здесь путешествовать пешком было менее опасно, чем в Дезерре: змеи хоть и водились в этих местах, но все же не в таких количествах; к тому же днем они в основном спали, прячась под камнями, и выползали наружу только ночью.
Думаю, в первую очередь именно по причине ночных опасностей пустыни лагерь освободителей был окружен все теми же красными камнями. При этом он был значительно больше, чем пространство, отводившееся для наших привалов.
