Надя рядом с ним выглядела такой румяной и здоровой, что стало даже слегка неловко.
– После того случая за мной постоянно ходят, ваша квартира теперь под колпаком, – прошептал он, сморщился и громко чихнул.
Из-за множества прививок, которые полагалось делать сотрудникам «Биопрепарата», Боба страдал от разных аллергий. Если на него нападал чих, то надолго и всерьез. Он мог чихать раз двадцать подряд.
– Будь здоров. – Надя дала ему платок, дождалась паузы между чихами и спросила: – После какого случая?
– Ну, когда у нас лаборантка умерла.
– Он высморкался и опять чихнул.
– Лаборантка? Ты не рассказывал.
– Конечно, нет! Ты же знаешь, я ничего, совсем ничего не могу рассказать! Палец уколола и сгорела за сутки.
В пустой квартире заливался телефон.
– Это, наверное, папа, – Надя схватила трубку и услышала: – Как?! Ты еще не выехала? Я замерз! Сколько можно копаться?
– Ты что, на улице ждешь? – удивилась Надя.
– Сбежал от Бычковой, эта зараза в горло вцепилась, умоляла уступить ей наш комбинезон.
– Да, сейчас выхожу, только, понимаешь, у нас тут Боба, он, кажется, слегка не в себе…
– Он всегда не в себе. Пусть выпьет чаю горячего и полежит. Надя, быстрей, пожалуйста, очень холодно!
– Зайди в гастроном на углу, погрейся.
– Закрыт на учет!
Повесив трубку, она услышала шум воды в ванной. Боба повернул оба крана до отказа и сидел на бортике. Он разулся, надел тапочки, но куртку не снял. Она закрутила краны, стала снимать с него куртку. Он послушно вытянул руки из рукавов, взглянул на нее снизу вверх:
– Надя, я стихотворение написал.
Хочешь, прочитаю?
– Конечно, хочу, но только не сейчас.
– Не бойся, совсем коротенькое. – Боба встал с бортика, прикрыл глаза и продекламировал шепотом:
– «Вокзал, пропахший блудом и тюрьмой…»
– «Как холодно и хочется домой», – быстро продолжила Надя, – ты это сто лет назад написал, наизусть знаю.
– Да, действительно, – Боба тяжело вздохнул, – это старое, я перепутал. А вот новое:
При Сталине он был шакалом,а при Хрущеве – либералом.
При Брежневе ни то ни се.И все.Надя улыбнулась, чмокнула его в лоб.
– Ну, здорово, молодец! Потом еще раз прочитаешь, я послушаю, спокойно, без спешки. Прости, мне пора бежать, папа ждет, мерзнет.
– Погоди! – Он схватил ее за руку. – Надо поговорить! Это важно!
– Конечно, Боба, – она расцепила его пальцы, – вернусь – обязательно поговорим, ты пока отдохни, чаю выпей, поешь, в холодильнике куриный суп, в буфете мармелад твой любимый, «Балтика».
