– Нет, Юр, дело не в атташе. Он, конечно, старается, но такие сигналы у нас всерьез не воспринимают. К тебе подъехал именно Виталик Типун, значит, тут что-то другое. Надо заранее подстраховаться – Рябушкин хмуро сосредоточенно помолчал. – Слушай, а ты с Типуном-старшим знаком?
У Юры сильно стукнуло сердце. Он выдавил улыбку, небрежно махнул рукой:
– Кто ж с ним не знаком? Через него все выпускники сто первой прошли, каждого рентгеном просвечивал.
– Давай-ка по порядку. Когда именно встречались? О чем говорили?
– Встречались раза три-четыре.
– Юра отвел взгляд, снял перчатку, сгреб горсть снега с куста, сжал в кулаке. – Иван Сергеевич, ну не помню я, лет двадцать прошло, обычные собеседования, на Кузнецком, в бюро пропусков.
– Эти собеседования с Типуном помнят все, вот я – сколько буду жить, не забуду, – жестко произнес Иван Сергеевич."
"Снежок растаял. Юра достал платок, вытер мокрую ладонь, помолчал и вдруг выпалил:
– А, вот! Вспомнил! Он мне однажды анекдот рассказал.
Зимой летел воробей, замерз и упал. Мимо шла корова. Лепешка шлеп – воробья накрыла. Воробей отогрелся и зачирикал. Мимо бежала кошка, услышала, вытащила воробья и съела. Три морали. Не тот враг, кто тебя в говно посадил. Не тот друг, что тебя из говна вытащил. Сидишь в говне – не чирикай.
Рябушкин усмехнулся:
– Любимый анекдот старых волков последнего сталинского призыва. Бибиков часто его рассказывает, особенно в подпитии. Где теперь служит Типун-младший, знаешь?
– Ну, ясно, в «пятке».
– А в каком отделе?
– Понятия не имею.
– В пятом!
– Значит, на анонимках сидит? – Юра равнодушно пожал плечами. – При чем здесь я? При чем здесь мои собеседования с Типуном-старшим двадцать лет назад?
– Действительно, при чем здесь ты? Не худо бы понять. – Иван Сергеевич вздохнул. – Видишь ли, о том, что Нуберройский вопрос снят с повестки, стало известно в двенадцать десять. Ю. В. опередил Устинова, приехал к Леониду Ильичу первым и нашел весомые аргументы.
Он ведь с самого начала был против.
– Серьезно? Я не знал…
– Думаешь, Ю. В. не понимает, кто такой Птипу? Просто собирал информацию. Противостоять Устинову – все равно что с гранатой на танк идти. Подготовка требуется. Вполне возможно, именно фотокопии банковских платежек и стали для Брежнева решающими. Ты только слишком уж не возгордись.
– Постараюсь, Иван Сергеевич… А все-таки приятно, жизнь прожита не зря.
