Не исключено, что он изначально самый главный, а Вовси подчиненный, пешка».
Дверь открылась, вошел Гаркуша, бледный, осунувшийся и совершенно трезвый. Мгновенно оценил обстановку, понял, что подписи еще нет, и заорал:
– Встать!
Академик попытался встать, но не сумел. Гаркуша затряс кулаком перед его носом:
– По стенке размажу, мразь, жидовская рожа, сдохнешь тут, сгниешь, на хуй, давно в холодильнике не прохлаждался, блядь?"
"Влад опомнился. Охота на Ласкина отвлекла его от основной сегодняшней задачи: он должен получить подпись под признательными показаниями, во что бы то ни стало, здесь и сейчас.
Подпись Вовси сразу поднимет его авторитет, заставит этих тупиц отнестись всерьез к его особой психологической методике.
– Пал Фомич, ну, зачем вы так? – обратился он к Гаркуше. – Подождите, дайте нам еще немного времени.
Гаркуша мрачно покосился на Влада:
– И так уж кучу времени потеряли из-за этой мрази! Цацкаемся с ними! Ладно, через десять минут не подпишет – отправится в холодильник, бессрочно, до особого распоряжения руководства.
– Он еще раз потряс кулаком перед носом Вовси. – Ясно тебе, говно?
Когда дверь за ним закрылась, Влад подвинул Вовси протокол с признанием, обмакнул перо в чернильницу.
– Мирон Семенович, давайте быстренько, а то он вернется, и я уже ничем не сумею вам помочь.
Вовси под его диктовку нацарапал трясущейся рукой:
«Протокол мною прочитан, показания с моих слов записаны верно. Вовси». И отключился.
* * *Вячеслав Олегович вернулся в комнату с горячим чайником.
Мама сидела за маленьким круглым столом, нарезала сыр. Он сел напротив и повторил свой вопрос:
– Где Вика, не знаешь?
Мама выронила нож, испуганно прокричала:
– Так она же к вам на дачу уехала!
– Ну, да, конечно, только она там с нами не сидит, по гостям бегает, нас в свои планы не посвящает, я думал, может, уже вернулась в Москву.
Мама помотала головой:
– Обещала вернуться в субботу вечером. Сказала, будет на лыжах кататься и в бане париться.
У Вячеслава Олеговича заныло сердце.
«Куда же он повез ее в два часа ночи? Лыжи, баня… Что вообще происходит?»
– Обещала – значит, вернется, – произнес он вслух.
– Курит! Часто не ночует дома! – крикнула мама. – Поговори с ней!
– Обязательно! Прости, совсем забыл, надо срочно позвонить.
На телефоне опять висел амбал в тельнике. Вячеслав Олегович топтался рядом, поглядывал на часы, на амбала, наконец схватил теплую влажную после его ладони трубку и набрал дачный номер Уральца.
