— Господи, что ты порешь? Я встретила в лифте Владимира Сергеевича. Он спросил, куда это я ночью собралась и подвез меня.
— Мам, уши вянут. Прямо завяли совсем, вот-вот отвалятся.
— Ну все, хватит, иди быстро мойся — и за стол.
Да, от моей дочурки не спрячешься.
Она явилась на кухню уже одетая, причесанная, но надутая.
— Между прочим, у нас сегодня последний день, — напомнила она. — И тебе надо зайти в школу.
— Зачем?
— Маятник велел. Он давно уж тебя требовал, но ты уезжала.
— Что ты натворила? — перепугалась я.
— Ничего. Просто ему зачем-то надо.
— Но я смогу сегодня только после работы.
— Ты ему позвони. И договорись.
— Поль, ну правда, в чем дело-то?
— Не знаю! Все, я пошла. Кстати, дай мне денег, мы с девчонками хотим в Макдоналдс сходить после уроков. Ага, спасибо. Это взятка? — спросила она, держа в руках пятисотрублевую бумажку.
— Отнюдь. Просто в день окончания… Ну вроде премии.
— А вдруг я в чем-то провинилась, а? Тогда что, отберешь?
— Ну если б что-то серьезное, ты бы вела себя иначе, не хамила бы, а подлизывалась.
— Это неизвестно еще! У меня же переходный возраст. Ну пока!
Обычно она меня целовала, уходя, а сегодня только кивнула. А я не стала к ней лезть. Когда она ушла, я закрыла глаза и сразу увидела лицо Андрея. И вдруг ощутила, что в нем я обрела сразу любовника и второго ребенка. В нем было много детского, мальчишеского, а еще была какая-то щемящая ранимость и даже беззащитность.
Его хотелось оберегать… Заботиться о нем… Готовить ему, стирать.., я не знаю… Это какой-то бред. Но я никогда еще не испытывала ничего подобного. Эта ночь была полна новых, неведомых мне ощущений. Но тут позвонили с автомобильной стоянки с сообщением, что надо срочно погасить образовавшуюся задолженность, иначе лишусь места. Это была серьезная угроза. Терять стоянку, находящуюся в пяти минутах ходьбы от дома, очень не хотелось.
Я заплатила долг и еще за месяц вперед и наконец села за руль. Как всегда, включила музыку. Любимого барда Тимура Шаова. Его блистательные по остроумию и музыкальности песни заряжали меня бодростью. Придавали куража или, как сейчас модно говорить, «драйва»."
"— О! Бронька, привет! — воскликнула Светка и тут же получила от меня израильский сувенир.
