Отпросилась у Геннадьевны. У меня там дела по наследству, я записалась к нотариусу на прием. Зайду и все куплю. А список продиктуешь вечером по телефону. Годится?
— Нет, Светик, не годится. Не могу я в последний вечер…
— Нуда. Понимаю… Но ты же все равно не успеешь ничего купить. А я бескорыстно помогу. А в субботу встретимся. Хотя до тех пор я умру от любопытства.
— Ты и вправду купишь?
— Куплю, конечно! Ты думаешь, я сука?
— Никогда так не думала.
В глазах у Светки давно уже жила постоянная тоска.
У нее был женатый, я бы даже сказала, безнадежно женатый любовник. И она любила его по-настоящему. Это любовь мешала ей жить, мешала чувствовать себя свободной. Она нечасто говорила об этом. Но иногда ее прорывало, и тогда она рассказывала мне о своей любви, пугая иной раз ненужными подробностями, даже интимного свойства.
— Вот и чудненько. Только ты денег мне дай, я сейчас на мели.
— Конечно.
— Бронь, скажи, а то не доживу до субботы.
— Что тебе сказать?
— Ну кто он?
Я внимательно посмотрела на нее.
Меня самое распирало.
— Ладно, скажу. Только никому!
— Я тебя когда-нибудь сдавала? — оскорбилась она.
— Андрей Дружинин.
— Кто? — вытаращила глаза Светка. — Дружинин? Актер?
— Да.
— Господи помилуй! — перекрестилась Светка. — Где ты его нарыла?
— В Израиле.
— Что он там делал? Он разве еврей?
— Он там гастролировал. Все, Светик, пока закрываем тему. Некогда. А в субботу я все тебе расскажу и даже покажу фотографии.
— А как дожить? Ладно, Бронь, ты только скажи одну вещь.
— Ну?
— Ты на что-то надеешься?
— В каком смысле?
— Ну в каком.., замуж…
— Откуда я знаю? Я вчера с ним переспала, у меня крышу снесло, ни о чем таком я и не думала.
— Бронь…
* * *Но тут вошла Инна Геннадьевна, и волнующий разговор пришлось прекратить.
Вечером после работы я заехала в гимназию, к Маятнику. Такое прозвище носил директор, у которого была фамилия Часовщиков и к тому же неприятная манера постоянно расхаживать из угла в угол.
Он сообщил мне, что Полина в последнее время бывает груба, и особенно с учительницей по русскому языку.
— Я поговорю с ней, попробую во всяком случае, — решила я не вступать в пререкания с директором, ибо хорошо знала, на какой почве У Полины распри с учительницей. Та отвратительно говорит по-русски: «Включат», «нерво-патолог» и так далее, а Полина не пропускает это мимо ушей. Разумеется, учительница терпеть ее не может.
