Роль у Гордиенко главная, и играет он ее, насколько я могу понять, блистательно. Моя же роль сводится к музыкальным иллюстрациям его рассказа. Вся пьеса занимает сорок минут.
— Бронечка, детка, вы можете петь что хотите, это несущественно. Главное — не бояться публики. А маночек в вас есть. Зритель от вас будет тащиться, — успокаивал он меня. — И пожалуйста, постарайтесь сохранить тот испуг, который у вас есть, зафиксируйте его, это поможет…
— Нет, Юрочка, — вмешалась его жена, педагог в театральном училище, — не надо ничего фиксировать.
Насколько я понимаю, Броня не собирается менять профессию, и ее испуга вполне хватит на ваши гастроли. Обнаглеть она просто не успеет.
— Ох, не скажи, — вздохнул Юрий Митрофанович. — Иной раз люди наглеют моментально.
— Ну, по-моему, это не тот случай.
Они говорили так, будто меня с ними не было.
Но Нина Ивановна все-таки обратилась ко мне:
— Броня, я не ошибаюсь на ваш счет?
— Нет, мне бы только набраться наглости, чтобы выйти на сцену и рот открыть.
— Ну это, конечно, важно, но Юра вам поможет. Не знаю, как насчет театральной карьеры, но диск я бы на вашем месте записала. Вы чудесно поете.
Слышать такое было приятно до ужаса, но мне все казалось, что они это говорят, чтобы подбодрить меня, чтобы я от страха не сорвала гастроли.
До отъезда оставалось три дня, а я, занятая репетициями и поисками подходящего репертуара, еще не уладила и половины дел. По дороге домой от Гордиенко я решила, что прежде всего поговорю с Полькой.
Ничего от нее скрывать не стану, а вот отцу, которому надеюсь ее подкинуть, правду говорить нельзя, поэтому мне необходимо заручиться ее поддержкой. К счастью, она была дома.
— Полина, поди сюда!
— Мам, подожди, я досмотрю…
— Долго еще?
— Десять минут!
Она с упоением смотрела бесконечный сериал «Бедная Настя».
— Ма, чего? — явилась она на кухню, где я готовила обед на завтра.
— Полина, у меня к тебе разговор.
— Воспитывать будешь? — обреченно вздохнула она.
— Нет. Все гораздо интереснее.
И я рассказала о предстоящей авантюре. У нее загорелись глаза.
— Мам, ты не врешь?
— Мне бы и в голову не пришло такое врать.
— Супер!
— Что?
— Все! Ох, Веня молоток! А ты почему мне раньше не говорила?
— Потому что была уверена, что Гордиенко меня забракует. Кстати, собака у него умерла.
— Ой, как жалко! — огорчилась Полька, но тут же глаза ее снова засияли.
