Сегодня мы тут играем, в Тель-Авиве, и завтра тоже. А потом едем на Мертвое море.
— Ох, хорошо, два дня никуда не ехать… Приятно, черт побери. А ты знаешь. — она вдруг как-то таинственно понизила голос, — похоже, Андрей на тебя глаз положил.
По спине побежали мурашки.
— Да ну, с чего вы взяли?
— У меня глаз знаешь какой наметанный. Он мне нравится, хороший парень, талантливый. Только крученый очень… Для жизни негодный, а пороманиться с ним можно… Одни глаза чего стоят…
— Он мне не нравится.
— Да ты что! Почему?
— Слишком мрачный и вечно небритый.
Не люблю. Да и не до романов мне сейчас… Татьяна Ильинична, можно вас спросить?
— Спрашивай."
"— Мне один человек сказал, что я ничего не умею… Я и вправду не умею, я сама понимаю, но это сильно бросается в глаза?
— Ты о чем?
— Ну.., я играть не умею…
Она улыбнулась:
— Разумеется, не умеешь. Откуда бы? Но смотришься мило, обаятельно, а поешь просто здорово. А потом, Юра так много умеет, что тебе необязательно. Одно скажу, если тебя это волнует, — обедню нам ты не портишь.
— Спасибо.
— А ты дальше-то что думаешь делать?
— После гастролей?
— Ну да.
— Становиться актрисой не собираюсь. Поздно уже.
— А петь?
— Тоже поздно.
— Ну петь-то, положим, не поздно. Хотя сейчас, чтобы пробиться…
— Нет, не хочу я никуда пробиваться, да и не умею. И потом, у меня дочке двенадцать лет, возраст такой трудный, надо ею заниматься, а не артистической карьерой. Так что вернусь на работу, к прежнему имиджу, и буду с радостью вспоминать эту безумную эскападу.
Она мне уже стоила жениха!
— Да ты что? Так это он вчера там базарил?
— Он.
— Он что, здешний?
— Да нет, из Москвы не поленился прилететь, чтобы меня прищучить… Но если честно, я даже рада.
Произнеся это, я вдруг опять почувствовала неимоверное облегчение. Я рада, что не выйду замуж за Женю! Я вообще не хочу ни за кого замуж! Будь я замужем, разве могла бы ввязаться в такую упоительную авантюру, как эта поездка? Да Веньке никогда даже в голову бы не пришло просить меня ни о чем подобном.
После завтрака я пошла на пляж. Разговор с Барышевой подействовал на меня благотворно. Я словно сбросила с плеч огромную тяжесть. Я, конечно, ничего не умею, но обедню не порчу. А что, собственно, от меня требуется? Не портить обедню до конца гастролей. Я почти уверена, что мне это удастся. А потом прости-прощай, Полина Брон. И Женя тоже прости-прощай! А Полька сама себя наказала.
