— Зачем?
— Покататься по окрестностям. Кое-что посмотреть, интересно же все-таки. В Иерусалим, к примеру, смотаться, а? Как ты на это смотришь?
— Ну я не знаю.., а кого еще пригласим?
— Только вдвоем!
Я струсила.
— Нет, Андрей. Если бы мы с самого утра, тогда другое дело, а так… А вдруг мы попадем в пробку, опоздаем, да и вообще…
— Ну как угодно! — холодно ответил он. Мы еще посидели и пошли обратно, но уже по набережной. С моря дул ветерок, и идти было приятно.
— Ты купалась сегодня?
— Нет еще. Сейчас в гостинице переоденусь и побегу.
— Только не вздумай загорать, сейчас самое пекло.
— Спасибо за заботу.
В холле гостиницы было упоительно прохладно. Какая-то женщина стояла у стойки и говорила с портье. Когда я остановилась у кресла, чтобы достать из сумки магнитную карточку, служащую ключом от номера, женщина вдруг подошла ко мне. Она была пожилая, за семьдесят, с приятным лицом и огромными карими глазами.
— Извините, пожалуйста, — сказала она по-русски, — вы Полина Брон?
— Я.
Неужто поклонница?
— Вы знаете, мне нужно с вами поговорить!
— Слушаю вас!
— Это непростой разговор, может быть долгий…
— Я бы пригласила вас в номер, но там так тесно…
— Нет-нет, не нужно.
Я договорилась с портье, что нас пустят в ресторан, там сейчас, днем, никого нет, и нам никто не помешает.
Это было по меньшей мере странно. Андрей вопросительно взглянул на меня: мол, не нужна ли помощь?
Я в ответ отрицательно покачала головой.
Он пошел к лифту.
— Бенчик, счастье мое! — позвала женщина, и откуда-то из-за кресел выбежал мальчик лет трех или четырех такой невероятной красоты и прелести, что я только рот открыла.
Темно-рыжие кудри, огромные синие глаза, веснушчатая мордаха, до невозможности хулиганская. Загляденье, а не малыш.
— Боже, какое чудо! Это ваш внук?
— Нет, правнук! — с невероятной гордостью произнесла женщина, — только не надо мне говорить, что не может этого быть и я так молодо выгляжу.
Молодо она выглядела только сзади. У нее сохранилась прекрасная, прямо-таки девичья фигура.
Но что ее привело ко мне?
Я так мечтала поскорее окунуться в море, смыть с себя пот и абсолютно ненужное влечение к Андрею.
— Знаете, Бронислава, меня зовут Рахиль.
Откуда ей известно, что я Бронислава, а не Полина?
— Простите, а отчество?
— Здесь отчества не приняты.
— Но, простите, я не могу…
— Хорошо, Рахиль Степановна.
Я даже поперхнулась.
— Не удивляйтесь, отец у меня был русский. Но я тут уже двадцать один год, отвыкла от отчества.
