Перед глазами заплясали цветные пятна, и я зажмурилась, прикусив губу. Держись, Лив. Ты справишься. Просто небольшая усталость, с твоими тремя работами ты и не такое испытывала. Неужели Лили терпела эту процедуру каждый вечер на протяжение четырех месяцев?
Наконец браслет потеплел. Он сам собою щелкнул и сполз с руки на колени. Мне даже почудился его сытый вздох. Подняв голову, я увидела, что Рэнфорд пришел в себя. Он выглядел как хорошо отдохнувший человек – ни следа нервозности или ярости.
― Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он, убирая браслет на место.
― Как столетняя старуха, ― язык шевелился с трудом. Наверное, Триш и то живее меня!
― Со временем ощущения станут не такими болезненными, но усталость будет копиться.
Я зажмурилась, переживая вспышку головной боли. Как в таком состоянии мне подняться наверх? А смогу ли я завтра работать?
Кажется, я задремала. Когда в следующий раз открыла глаза, то увидела перед собой Рэнфорда с кружкой чая в руках.
― Выпей, ― он протянул мне напиток.
– Станет легче.
Чай пах какими-то травами, и я отпила горячего напитка. На вкус он оказался пряным, с нотками мяты.
Некромант сел рядом со мной, словно боялся, что я потеряю сознание. Не сразу я поняла, что его руки гладят меня по волосам, успокаивая.
― Если тебе станет невмоготу, мы всегда можем выбрать другой способ. Во время близости артефакт гораздо бережнее вытягивает энергию.
Я горько ухмыльнулась и покачала головой.
― Когда тебе полегчает, приходи ко мне в кабинет.
Заберешь письмо.
Рэнфорд ушел, а я еще долго приходила в себя. Накрыла на кухне плотный ужин, поразившись собственному аппетиту, и выпила две чашки чая.
Тело все еще было слабым, а гостиная вызывала стойкое неприятие. Процедура питания артефакта оказалось куда более болезненной, чем я полагала. И теперь мне придется делать это каждый день на протяжение полугода?
Наконец я встала. Довольно откладывать! Аманда и Оливер наверняка волнуются, ожидая от меня ответа, да и сама я переживала.
Всего один поцелуй, Лив. Не нужно строить из себя трепетную девственницу. Оправив платье, я глубоко вздохнула и поднялась на второй этаж. Постучав, замерла, прислушавшись. Дверь в кабинет рывком распахнулась, и на пороге показался некромант. Он успел переодеться и теперь щеголял в рубашке и узких штанах. Черные волосы вновь были рассыпаны по плечам, в уголках губ – легкая усмешка. Я перевела дух: все, что угодно, лишь бы не видеть тьму.
― Проходи, Оливия.
