Мы отошли от дверей, пошли по коридору к лестнице. Наши парни начали горячо возмущаться; У Гримми стал задумчивый и даже немного отстраненный вид, и меня это насторожило. Я хотела ей сказать, что не стоит пытаться как-то ограничивать Тоя: наверняка, это как-то связано с исследованиями Ветрова, но не успела.
Ильмонг закричал. Один из охраны метнулся в его покои, другой быстро догнал нас и предупредил, чтобы мы оставались на месте, или… Крик стих, а потом Той выскочил в коридор. Весь красный, с перекошенным лицом. Артист запустил пальцы в свои роскошные волосы… Волосы начали лезть клоками.
Я не верила своим глазам: волосы у апранца действительно начали выпадать. Мужчина и не пытался их придерживать, наоборот, с остервенением сдирал их с головы. Золотистые и медовые пряди оставались у него в пальцах, осыпались на халат, на пол, на ноги.
Еще несколько суетливых движений, и артист предстал перед нами лысым.
Его руки дрожали, он сам весь дрожал. Еще бы! Длинная грива золотых волос — это его визитная карточка, его особенность.
Без волос он уже не был безупречным апранским красавцем.
— Ты! — пророкотал артист огненно-яростным голосом.
«Какой же у него все-таки красивый голос», — мельком отметила я и посмотрела на Гримми. Она торжествовала. Молча, спокойно, одними только глазами.
— Я ничего не делала, сударь. Я не знаю, как это произошло.
— Лжешь!
Той кинулся к Лили, но охрана его не пустила. Я заметила, что брови и ресницы мужчины тоже начали осыпаться…
Центавриане разбираться не стали, и просто затолкали нас в одну из комнат в коридоре.
Звезду увели, нас заперли. Ильмонг истерил где-то неподалеку, до нас доносились его гневные крики."
"— Творческая личность, — хмыкнула я. — Ранимая. Вон как из-за своих волос и бровей переживает.
— Лучше бы переживал о своем либидо, оно у него необузданное.
— Я тебе все хотела сказать, да не успела… Мне кажется, Той не спит с девками.
Гримми поглядела на меня подозрительно.
— А что же он с ними делает?
— Не знаю. Думаю, это вся связано с исследованиями Ветрова.
Да и поведение у артиста слишком нарочитое.
— Я видела, как он целует девок. И не только целует.
— Но ты же не видела, как он их… того?
— Нет, конечно. Да и не стала бы я на такое глядеть. — Гримми покраснела.
— А как ты это сделала, Лили? — поинтересовалась я. — Как заставила его облысеть?
— Я ничего не делала.
— Что? Ты серьезно?
— Серьезно. Я ничего намеренно не делала против него. Просто… просто думала о нем. Не очень хорошо думала.
