Я выполнила обычные свои вечерние обязанности: принесла ужин, прибралась, проветрила спальню владетеля, расправила его постель, накормила Мелка, налила ванну.
Когда пришло время вытирать светлейшего, я уже не обращала внимания на его наготу, все больше зевала. Надев халат, мужчина пошел к двери из ванной комнаты, и вдруг обернулся.
— А в меня страшно влюбиться, горничная?
— Да, светлейший.
— Я исключил тебя из списка невест, но могу и включить. Ты на пути к выздоровлению, горничная, и можешь попытать счастья в Отборе.
— А разве это счастье — участвовать в Отборе за право быть вашей самкой?
— Моя жена будет самой защищенной и самой обеспеченной женщиной в Союзе. Практически любой каприз женщины я в состоянии исполнить. Так что — да, горничная. Быть моей женщиной — это счастье.
Я покачала головой.
— Деньги, безопасность, и исполнение капризов — это далеко не счастье.
— Это его аналог.
Я знала, что мне нельзя запросто болтать с высокородным центаврианином, но знала также, что владетелю моя болтовня по нраву:
— Так боитесь настоящих чувств, что довольствуетесь аналогами? Не все невесты участвуют в Отборе, чтобы выгодно выйти замуж.
Некоторые — представьте себе! — просто надеются встретить свою пару. Так что, светлейший, может так статься, что выбранная вами невеста вам откажет.
— Может, — согласился мужчина. — Но это маловероятно. А если и откажет, — альбинос блеснул глазами, — я могу приказать стать моей женой.
— А если невеста окажется очень сильным психокинетиком? Вы не сможете ей приказать.
— Смогу. Я неуязвим, горничная. Можешь быть свободна, сегодня ты мне больше не понадобишься."
"Я поклонилась и вышла. Неплохо было бы спуститься на кухню и выпить горячего чаю, поболтать с Гу или Маришкой. Я захватила личный планшет на случай, если моих полу-друзей на кухне не окажется (хотя они любят там заседать в этот час), и вышла в коридор.
«Я неуязвим, горничная».
Как же так, альбинос? Какой же ты неуязвимый, если однажды тебя уже свалила с ног моя пощечина?
Глава 12
Спускаясь по лестнице, я услышала шум возни.
Звуки раздавались с этажа, где располагались покои артиста Тоя Ильмонга.
Не удержавшись, я заглянула в коридор и стала свидетельницей интересного зрелища: центавриане-охранники стояли у дверей покоев Тоя Ильмонга. Наша охрана, дарнская, вместе с Гримми, стоит напротив. Обе стороны выглядят так, будто вот-вот начнут бить морды. У Ючи оторван воротник.
Я подошла. Управляющая поглядела на меня без обычной враждебности.
