Или может?
Я села на диванчик; превратившиеся в желе ноги плохо держали. В голове настал полный сумбур. Не паниковать! Только не паниковать. Сейчас что-то придумаю. А сначала нужно подышать.
Как успокоилось мое дыхание, так успокоилась и я, осмелела до того, что посмотрела на альбиноса. Он пришел в себя, быстро, как и полагается старшему. Приподнялся, поморщился, но меня как будто и не увидел. Уставился в одну точку, в стену. Взгляд у него стал неживой, и тяжелый, как плита. Такими же тяжелыми камнями упали слова:
— Токай се.
Тце токай.
Это на центаврианском?"
"Я вздрогнула, когда альбинос рассмеялся, сухо и страшно, как будто внутри что-то ломалось. Что с ним? Он сам по себе такой, или после моего удара у него в голове помутилось?
«Все, Регина, хватит на него таращиться. Скажи андроидам, что владетель сошел с ума». Я тихонечко, осторожненько пошла к двери, чтобы, не допусти Звезды, цент меня не заметил в таком состоянии.
Начала открывать дверь…
— Стой.
«Заметил!» Я обернулась, и с немалым облегчением отметила, что мужчина пришел в себя, по-настоящему пришел в себя.
Потирая тонкими пальцами след от моего удара, он произнес так, будто читал приговор:
— Ты ударила меня, продажная девка.
Продажная девка, надо же… И кто только наплел ему такое? Меня вдруг озарила догадка.
— Вам вчера Марина прислуживала? Темноволосая кудрявая девушка? Наверное, ваши олухи напутали. Я Регина, а не Марина. Мы похожи.
Владетель посмотрел на меня внимательнее. И даже сидя на полу умудрился сделать это свысока.
— Где я тебя видел?
Я обиделась. Какая женщина захочет принять тот факт, что ее можно с кем-то спутать? К тому же, Маришка — брюнетка, а я каштановой масти.
— Барышня из зоны? — вспомнил он.
— Я не барышня.
Альбинос усмехнулся, снова потер виски. Надо же, как хорошо у него заработали мозги после помутнения рассудка. Что тут скажешь — старшая раса.
— Аэрокар был твоим?
— Да.
— Такой стоит больших денег. Откуда столько у горничной?
— Компенсация за снесенный дом.
— Ты потратила компенсацию на аэрокар? — он удивился так, что, должно быть, протрезвел окончательно.
— Почему не взяла квартиру в городе?
Я пожала плечами. Аэрокар — это мечта, а что центы смыслят в мечтах? Ему не объяснишь, что такое душевный порыв.
— Не самое лучшее вложение, — протянул мужчина. — Да и страховка не покроет стоимости кара. Ты в убытке.
— Ну, что ж? Кто без долгов, а кто бестолков.
Альбинос рассмеялся, и я расслабилась — вот сейчас он точно в порядке.
