— Что ты думаешь обо мне, горничная? Как о человеке?
— Я девка простая, думать не умею, — эту фразу я дополнила широкой и немного виноватой улыбкой. Обычно этого хватало, чтобы от меня отвязались. Но альбинос, умник обесцвеченный, видел меня насквозь.
— Породу не скрыть, горничная, как не старайся. Я вижу, что ты такое. Так что прекращай игры в глупую девку и говори прямо.
— Вы не злобный и не нервный, светлейший.
— Тогда какой же я?
Я помолчала немного. Что я могла узнать об альбиносе за вчерашний день? Он выглядит гораздо эмоциональнее других центавриан, насмешничает и вроде бы наслаждается игрой во властного владетеля.
Но в том и дело, что это лишь игра.
Ощущается он, как не-человек, как какое-то создание без чувств, желаний, эмоций. Видимо, в погоне за совершенством, за властью, он потерял нечто ценное, то, что делает людей людьми.
— Вы бесстрастный, — проговорила я.
— Ну-ка, ну-ка, — центаврианин продолжал гладить Мелка, но движения его перестали быть ласковыми. Неужели его так заинтересовал мой ответ? — Объясни, что значит «бесстрастный» в твоем понимании.
— Бесстрастный — без страсти. Мне кажется, вы ничего не делаете для себя, для души. У вас есть какая-то цель, но вряд ли она связана с вашей мечтой или сокровенным желанием. Все, что вы делаете, вы делаете с расчетом, без эмоций. У вас нет слабостей, простых человеческих слабостей. Поэтому вы достигли таких высот и стали неуязвимы, — закончила я.
Владетель обдумал мой ответ, и легонько столкнул с колен понги. Мелок недовольно блеснул глазками, но промолчал.
Центаврианин подошел ко мне, ощупывая взглядом лицо и ауру, считывая всю возможную информацию. В этот момент он очень, очень походил на бездушную машину.
— Что еще ты можешь обо мне сказать?
— У вас невероятно мощная аура, но энергетика плохая.
— Что это, по-твоему, значит?
— Не знаю, светлейший, — честно ответила я."
"— Интересно. Я привык быть для публики бессердечным чудовищем. Меня всегда забавляет, когда мне приписывают яркие черты характера.
Как только меня не называют в прессе, как только не поносят в Союзе. Я уже не знаю, куда деваться от смущения. Столько внимания — так лестно. А ты видишь меня всего лишь бесстрастным, горничная?
— Да, светлейший.
Он усмехнулся. Судя по всему, усмешка — это его излюбленная реакция на окружающий мир.
Владетель взял меня за руку.
Начался приступ. Закружилась голова, накатил страх, а язык одеревенел. Во рту стало сухо-сухо.
— Маленькую птичку поймали детки.
